Неспешно, соблазнительно, привлекая внимание к каждому открытому участку кожи и тут, чувствуя, как от его внимания, она начинает буквально плавиться.
Сначала открываю одну вздернутую грудь, потом другую. Часто дышу, и она то приподнимается, то волнительно дрожит.
И Давид, конечно, смотрит, его взгляд как нож, и он похож на одержимого Ганнибала, сдирающего с меня кожу, слой за слоем, оставляя обнаженной не только тело, но и душу.
Быстрый взгляд в экран и снова на него, чтобы услышать вкрадчивый вибрирующий голос.
— Тебе придется молчать, — тихо и требовательно напоминает он и ласкает взглядом тело, от кончиков пальцев на ногах, вверх к лобку, и груди с набухшими от возбуждения сосками.
И вот он вглядывается в губы, периодически тянется к глазам.
— Оближи свои пальцы, Майя, — приказ и снова дрожь по телу. Я тут же подношу руки ко рту. Сейчас я готова сделать все. Все, только чтобы его взгляд оставался на мне как можно дольше, ровно до тех пор, пока затуманенный похотью мозг не начнет работать.
— Не так быстро, — говорит он, откидываясь на спинку, и смотря как свет от лампы окрашивает мое бледное тело в янтарные, теплые тона.
— По одному. В рот полностью.
И я делаю. Господи, да разве я могу иначе, разве я могу отказать своему доминанту.
Беру в рот сначала мизинец, облизываю и перехожу к следующему, стараясь вспоминать о своем секретном задании.
Потому что, вот сейчас с Давидом, мне нужна вся выдержка, что у меня есть. С ним слишком легко потеряться в пороке, он манит туда, тянет в этот лес полный веток, готовых хлестко ударить, стволов, раздирающих чувства надвое, и мягкого травяного любовного ложа.
Теряюсь в этом, издаю тихий сдавленный стон. Растираю влажными пальцами соски, тяну их, выкручиваю и резко отпускаю.
Ни одного движения без команды хозяина, но все это дарит больше свободы, больше наслаждения, чем, если бы я сама управляла ситуацией.
— Ноги шире. Еще шире, покажи, как ты течешь, — говорит он и жадно смотрит на раскрывшуюся, розовую плоть. — Пальцы к вагине. Мастурбируй. Я хочу видеть, как ты ласкаешь себя, — почти дико, ошалело говорит Давид, одной рукой сильно стискивая подлокотник, а другой, потирая внушительный бугор на брюках.
Когда-то я часто развлекала себя мастурбацией. Порой была очень изобретательна в самоудовлетворении.
В ход шло все, что имело хоть сколько-то продолговатый вид. Но больше всего я любила душ.
Струя прямо в клитор и серый мир меркнет, поражая сознание всеми цветами радуги. И ты представляешь рядом мужчину, который полностью принимает и понимает тебя, играет в те же игры, а порой и доминирует.
Но все это в прошлом. После Леши меня больше не посещали порочные желания, и самоудовлетворение осталось чем-то из разряда вредных привычек, от которых неожиданно отказался.
Но сейчас кружа пальчиками вокруг клитора, потирая половые губы, я ощущала, как жар от текущего лона распространяется по телу, стекает по бедру, распространяя по полутемной комнате запах предвкушения.
Но стоило издать новый гортанный стон закинув голову назад, растирая клитор уже, как жёрнов в мельнице, как я услышала звон ширинки.
Получив ошеломительный оргазм, стирающий грани между реальностью и сном, я открыла глаза, перед которыми рассеивалась сладкая дымка.
А внизу уже возвышается член, упрямо торчащий, и направленный прямо на меня.
Рука сама потянулась от груди, к поблескивающей влагой темно розовой головке, накрыла ее и чуть сжала.
Руки, издавшего рык Давида, тут же оказались на моем халате, сдернули пояс и, обернув его вокруг моей шеи, потянули на себя.
Он даже не дал свести ноги, и поставил меня ровно над собой, чтобы раскрытые половые губки, почти коснулись члена.
И я бы села прямо на него, вобрала в себя твердое естество почти целиком, если бы не блик от экрана с новым сообщением.
Снова мое имя, но на этот раз видео файл.
Страх ледяной коркой покрыл тело, и я широко распахнула глаза, прекрасно понимая, что это может быть за видео.
Вся грязь моей жизни в нескольких минутах.
Насадись я сейчас на член Давида, забуду обо всем. Вместо этого тяну идеальный ствол вниз и сажусь, не впитываю в себя, а просто глажу половым губами вдоль, чувствуя, как пульсирует клитор, касаясь твердой, как сталь плоти.
И я ставлю руки на стол, прижимаясь к Давиду, как можно сильнее, и начинаю вспоминать, как двигалась когда — то на шесте, какие волны делала, как сжимала его ногами, словно страстного любовника, а главное как терлась об него, как будто пытаясь выжечь искры.
Так приятно, приятно до одури и ему. Он смотрит мне в глаза, оборачивает пояс вокруг шеи еще раз и тянет, почти лишая возможности дышать. Отпускает. И снова.
Тянет, отпускает. Хочется еще, но думать надо о другом.
Я чуть ускорилась, стала кататься на его члене как по волнам, чувствуя, что смазка выделяется все сильнее, улучшая скольжение.
И пока он ослабляет пояс, я нахожу рукой мышку.
