Хотелось выть от чувства, раздиравшего на клочки грудь изнутри. И это лицо… Юное, прекрасное, идеальное. Идеальная бледная кожа с красивым персиковым румянцем. Не чета ее шрамам… Она ждала, что Веренир придет к ней ночью. Прислушивалась к шагам в коридоре. И когда услышала их, точно знала, что это он. Сердце колотилось, как у маленькой пташки, пойманной в силки. Да только маг не вошел. Шаги замедлились около ее двери, но потом снова четким ритмом отдалились. Первым желанием было бежать к нему. За ним! Чтобы поговорить. Чтобы выяснить, что между ними происходит. Но она снова и снова вбивала в себя воспоминания о его сне. Или не совсем сне с участием королевны, и только это удержало Исху от того, чтобы не пойти к Верениру ночью.
Верениру не спалось. Несмотря на дикую усталость, он почти не сомкнул глаз. Столько мыслей вертелось в голове, что уснуть оказалось нереально. Он забылся тяжелым сном, только когда солнце уже позолотило предметы в комнате. Однако долго его отдых не продлился. Ему казалось, только он закрыл глаза, как к нему уже постучался писарь, которому было велено разбудить десницу на рассвете.
Веренир долго смотрел в одну точку, возвращаясь в реальность. Снов не было, но он ощущал в себе какую-то прибитость, будто его долго колотили тупыми тяжелыми предметами по всему телу. Это ощущение он знал не понаслышке. Всякое приходилось испытывать его телу. И тупыми предметами, и острыми. Маг содрогнулся и окончательно пришел в себя. Это было много зим назад, с тех пор его жизнь полностью поменялась.
Пока Веренир спешно умывался и одевался в наряд с иголочки, ведь присутствие иноземных гостей требовало соблюдения определенного этикета, в комнату вошла служанка, которую он позвал, потянув за веревку с колокольчиком на другом конце. Раньше на его зов откликалась исключительно Эйла, но теперь — кто придется. Он больше не выбирал себе личную обслугу. Вошла женщина уже более чем преклонного возраста. Еще пара зим — и она уже не сможет расторопно работать.
— Будь добра, сходи к госпоже лекарю и попроси ее, чтобы она заварила мне чай, который придает силы.
В иной раз Веренир сам с удовольствием пошел бы за ним к Исхе. Разбудил бы ее поцелуем, даже если бы они спали не вместе, как это часто случалось из-за его или ее работы. Но не сейчас. Он не хотел ее видеть. Вернее, ее-то как раз и хотел, но только ее, а не этого несносного жреца, который терся возле нее. И, если быть уж совсем откровенным, больше всего Веренир боялся, что застанет его у нее в такую рань. Это могло бы означать, что Григ никуда и не уходил.
Веренир понимал, что с его приходом их отношения поменяются, но еще не мог определить, в какую сторону. А выяснять все сейчас, когда в замке находится делегация вероятных союзников или возможных врагов, он не собирался. Нужно было сосредоточиться на одном.
Мужчина посмотрел на себя в зеркало и несколько раз с силой хлопнул себя по щекам, чтобы прийти в чувства. Нужно думать о том, что сейчас важнее всего: как развлекать королевну и отвлекать остальных членов делегации, чтобы все выглядело чинно, но при этом чтобы они понервничали, как и он, когда ездил к ним. Иными словами: помучить их, но так, чтобы никто к этому придраться не смог.
После чудесной настойки, которую принесла служанка от Исхи, он почувствовал себя гораздо лучше. Только вот в сердце неприятно кольнуло, что напиток принесла не сама ведьма. Да, он об этом не просил, но все же надеялся увидеться с ней перед тем, как идти к гостям, чтобы по ее настроению и отношению к нему понять, что между ними происходит. Все ли осталось по-прежнему или жрец все испортил?
Ответ пришел сам собой, когда он уже показывал Нинетте и Алин сад и певчих птиц в нем. Веренир неплохо разбирался в видах этих пернатых и мог рассказать кое-какие факты из их жизни. За птицами он любил наблюдать просто так. Чтобы отвлечь мысли от повседневных хлопот. И сейчас некромант вовсю пользовался знаниями, чем вызывал у девушек неподдельные охи восхищения. Птицами или им самим — разве это имеет большое значение, когда тебе улыбается изумрудноглазая красавица?
Он уже почти перестал думать об Исхе, вернее, мысли о ней не терзали его, оставляя место для более важных для государства размышлений, когда увидел ее в саду. Рядом с Григом.
— Там кто-то есть! — воскликнула Алин, кивнув в сторону Исхи.
— Медноволосая женщина — это княжеский лекарь, — пояснил Веренир, потому что в этой ситуации от него требовалось что-то сказать. Не стоять же столбом!
— А это, должно быть, ее муж и ребенок? — предположила Нинетта, сама не поняв, как глубоко пронзила Веренира этими словами. Не просто пронзила, а еще и прокрутила оружие в ране.
Сердце захлестнула ненависть. И если бы он умел убивать взглядом, жрец уже упал бы замертво. Пришлось сделать несколько медленных вдохов и выдохов, чтобы унять эмоции.
