Веренир метнул взгляд на вторую карету. Оттуда выходили люди: советник короля собственной персоной, слуги-мужчины и, вероятно, писарь. Перед тем как снова обратить внимание на первую повозку, он опять глянул на темное окно в покоях Исхи. Вот оно! Движение! Она точно наблюдает за гостями!
Некромант снова глянул на первую повозку. Из темного прохода показалась бледная кисть. Он сразу узнал, кому она принадлежит, в три быстрых шага оказался рядом. Лакей испуганно отпрянул в сторону. Веренир подал руку Нинетте, та приняла ее и ступила на землю княжества.
— С прибытием, ваше высочество, — маг склонил голову в учтивом поклоне.
Глаза королевны на миг расширились больше чем нужно, но она очень быстро взяла себя в руки.
— Здравствуйте, господин княжеский десница.
Все же как бы она ни пыталась скрыть эмоции, юный возраст этому не способствовал. Веренир чувствовал, что ее улыбка вполне искренняя. И ему это нравилось. Не потому что это хорошо для княжества. Не потому что за ними наблюдала Исха. Хотя и это все тоже присутствовало в его мыслях в тот момент. Но и еще просто: нравилось, что именно он стал причиной улыбки этой зеленоглазой красавицы.
Он чуть дольше, чем нужно, остановил взгляд на ее ямочках на щеках, позволив Нинетте это заметить. В свете факелов Веренир видел, что она покрылась нежным румянцем и опустила глаза.
Что-то глубоко мужское играло в нем, когда он находился рядом с этой девушкой. Он сам не мог точно понять. Но когда она была близко, когда смотрела с таким… восхищением, он чувствовал себя почти всемогущим. Очень приятное и не менее коварное ощущение.
Подержав ее руку почти на грани приличия долго, Веренир склонился и коснулся ее губами, а потом отпустил ее и отступил на несколько шагов, дав гостям дорогу. Кивнул Алин, поздоровался с мужчинами. Витабут также подошел выказать почтение королевне.
Время было уже настолько позднее, что еще чуть-чуть — и начнут кричать петухи, однако Веренир обязан был предложить гостям ужин. К его счастью, все единогласно отказались. Вернее, отказалась Нинетта. А так как остальные в этой многочисленной компании оказались ниже по положению, то последовали примеру венценосной особы и пожелали уйти на ночной покой.
***
Пока Витабут занимался расположением королевской охраны, Веренир с каштеляном и слугами расселяли остальных членов делегации.
Нинетта проявила поистине лидерские качества и не удалилась в подготовленные для нее покои, пока не убедилась, что ее земляки заняли свои комнаты.
Веренир отпустил всех, намереваясь сам провести королевну.
Обсудив все бытовые вопросы пребывания здесь иностранных гостей, Веренир и Нинетта шли по пустому коридору, освещенному лишь несколькими масляными светильниками.
— У вас здесь… темно, — прервала молчание юная королевна.
— Это потому что сейчас ночь, ваше высочество, — ухмыльнулся десница.
— Я не об этом, — дочь короля с улыбкой глянула на некроманта. — Просто как-то мало огня…
— Мы используем ровно столько света, сколько нужно. Князь не относится к расточительным людям. И я его поддерживаю.
— Уж не хотите ли сказать, что мой отец — расточителен? — сощурилась Нинетта.
— А вы сами со мной не согласны? — улыбнулся Веренир. Хотел вести себя с ней холодно, но не получалось. Губы сами растягивались в улыбке.
Королевна вздохнула, оправив несуществующие складки на пышном платье. Она все замедляла ход, видимо, оттягивая момент, когда они окажутся у ее двери. Коридор замка все же имел свойство заканчиваться. И гостья не могла не заметить, что они уже подходят к его концу. Или началу. Это смотря с какой стороны посмотреть.
— Пожалуй, согласна. Отец иногда чрезмерно… — она запнулась. — Любит роскошь.
— А вы?
— А… я еще мало что здесь видела, но мне уже нравится.
— Завтра, если позволите, сопровожу вас в сад. При свете дня там очень… — Веренир долго подбирал слово. — Очень уютно. И водятся красивые птицы. К сожалению, я не знаю, как их называют на вашем языке, но уверен, что они вам понравятся.
Нинетта сложила ладони вместе, поднеся их к губам. Жест почти детский. Восторженный. Ясногорящий! Да она же еще почти ребенок и есть. Веренир помнил, что недавно у нее были именины. Шестнадцать зим. И все же это время, когда девица уже готова к замужеству.
— Я очень люблю птиц! — чуть не подпрыгнула королевна. — Особенно певчих. И буду рада, если покажете мне их.
— С удовольствием, ваше высочество. Но уже очень поздно, — десница сделал жест рукой, как бы прося ее следовать дальше по коридору.
Юная особа кивнула и пошла вперед к двери, у которой уже стояли двое из сопровождавших ее воинов. Не дойдя до них несколько шагов, она снова остановилась.
— Веренир, — произнесла она тихо.
— Да, ваше высочество, — серьезно посмотрел на нее он, увидев ее выражение лица.
— Я очень сожалею обо всем, что произошло…
Он знал, что она говорит не только о коварном плане ее отца, от которого некромант чудом спасся, но и о войне. Чувствовал, что у нее доброе сердце. Такие люди не одобряют жестокость в любом ее проявлении.
