— Можно я навещу тебя после рождения дитя? Будущей весной, быть может. Или летом.
— Мое Приморское поместье всегда открыто для тебя. Всегда, Григ.
Он что-то хотел сказать, но из повозки выбрался Бо. До этого мальчик сидел в уголке очень тихо, явно переживая оттого, что придется снова попрощаться с другом. Но сейчас не выдержал и вцепился в черную рясу. Жрец подхватил малыша на руки. Тот обнял мужчину за шею.
— Тебе обязательно уезжать? — спросил он жалобно.
— Бо, мы же с тобой об этом уже говорили, — ласково улыбнулся Григ. — Меня ждут на новом месте. Я ведь служитель Божий, и мне положено уехать.
Богрид прерывисто вздохнул.
— Позаботься об Исхе, хорошо? — серьезно посмотрел на него жрец.
— Хорошо, — мальчик так же серьезно ответил. — Я всегда буду о ней заботиться.
— Ты очень славный малый, — Григ, держа мальчугана в одной руке, дотронулся свободной до кончика его носа.
— Спасибо тебе за все, — Исха подошла к ним и забрала Бо к себе на руки. — И мы будем ждать тебя в гости.
— Пускай вас хранит Ясногорящий!
Они еще некоторое время постояли, глядя ему вслед, а потом уселись в повозку и тронулись в путь. Домой. Они едут домой.
Ведьма как будто состояла из совершенно противоположных чувств. Как будто она — вязаное из разных нитей полотно.
Ей было горько из-за Веренира, но вместе с тем спокойно и светло потому, что Григ так легко принял ее выбор. Она знала, что он в порядке, и от этого душа радовалась. Она была в замешательстве, ведь, несмотря ни на что, смогла зачать. В радостном замешательстве. Это была надежда на будущее. Она ощущала, что уже любит этого ребенка. Всем существом любит и будет всегда его оберегать. Но все же одновременно с этим сердце кровоточило, потому что самый важный его элемент, самый главный его обитатель разбил его. Снова.
***
Веренир стоял на городской стене, наблюдая за тем, как выезжает за ворота большая повозка ведьмы. Он знал, что в ней находятся не только служанки, няни и дети, но и жрец. От этого хотелось выть. Веренир намеренно не показывался Исхе на глаза. Смотрел сначала из окна замка, теперь — прячась за стеной. Только наблюдал. Если бы не Григ рядом с ней, он уже бросился бы следом. И все равно, чей это ребенок. Все ошибаются. Но она любит его! Он знает это, чувствует.
Десница несколько раз ударил кулаком каменную кладку, на костяшках остались ссадины, но ему показалось этого мало, и он ударил еще несколько раз обоими кулаками, пока не выступила кровь. Только тогда острая боль привела его в относительный порядок. Туман, который до того стоял в глазах плотной пеленой, немного разошелся.
Так уже было. Она уже уезжала от него. И он наблюдал за ее повозкой, которая увозила ее от него.
Веренир не понимал, почему у них так всегда происходит. Если они любят друг друга, почему никогда не могут прийти к пониманию? Почему Исха всегда от него ускользает?
Маг медленно спустился со стены, сел на коня и выехал за городские ворота. Он направился на побережье. Оставил животное на берегу — не убежит и не позволит себя увести, в этом он был уверен — и пошел гулять на скалы. Волны бились о них, сегодня вода оказалась неспокойна. Она как будто выражала то, что он чувствовал в тот момент. Тревогу и горечь. Гнев. Только он никак не мог понять, на кого конкретно злится. На жреца? Пожалуй, но не только. На Исху? Нет, вовсе нет. К ней он ощущал нечто совсем иное. На себя? Да, он злился на себя. Безумно. И эта злость разрушала его изнутри. Он ненавидел себя. Эти вспышки случались и раньше, еще до знакомства с Исхой. Однако сейчас ненависть достигла апогея. Темнота словно захватывала его изнутри.
Он вдыхал соленый воздух, ощущал, как море бросает в его лицо пригоршни капель воды, и это было хорошо. Это успокаивало. Это немного тушило тот пожар, который буйствовал внутри.
Когда он совсем продрог на холодном морском ветру, вернулся в город. Это случилось перед самым закрытием ворот. Не то чтобы он боялся того, что ему не откроют. Нет. Однако у него созрел план на вечер. И в этот план входило закрыться в своих покоях с бесчисленным количеством бутылей из княжеского погреба. Да, это позволит забыться хотя бы на эту ночь. Хотя бы немного притупит боль.
Он не стал звать слуг. Сам спустился в погреб. Составил сосуды в огромную корзину и отнес к себе. Замок щелкнул. Сегодня он никого не желает видеть. Никого. Даже князя. Нужно уединение.
Веренир стянул с себя верхнюю одежду, ослабил ворот рубахи и уселся в кресло, махнув рукой. В очаге тут же вспыхнул огонь, осветив темную комнату. Он откупорил первую бутыль и прямо из горла сделал несколько глотков. Успокаивающее тепло прошло по горлу, проникая в живот. Маг удовлетворенно вздохнул и устроился удобнее, продолжая глядеть в огонь.
По ощущениям было около полуночи. Еще так долго… Как пережить эту ночь?..
