— Все в порядке, — устало улыбнулась Исха. Ей было неловко, что из-за нее Драгоша оторвали от дел. Наверняка у него были другие больные, которым помощь нужнее. — Думаю, я просто утомилась и переволновалась. День и ночь выдались очень напряженные. Как, впрочем, и все последние седмицы. Я уже не помню, когда в последний раз нормально спала. От этого все и случилось.
— Господин десница сказал, что ты лишилась чувств. Расскажи, как это произошло?
— Я не знаю, что из этого имею права рассказать, — честно призналась ведьма.
— Государственные дела? — догадался лекарь.
— Что-то вроде того, — невесело улыбнулась Исха.
— Расскажи только то, что имеет отношение к твоему здоровью.
— Я уверена, что все хорошо.
— И все же.
Лекарь был твердо намерен выудить из нее сведения. И Исха его прекрасно понимала, потому что Веренир умел быть очень убедительным. И если его ослушаться или плохо выполнить приказ, не помогут даже заслуги во время битвы.
— Я упала в обморок, когда увидела кровь, — со стыдом призналась Исха. — Не свою, — поспешно добавила она.
— Ужасная, должно быть, была картина, — нахмурился лекарь.
— Вовсе нет! — воскликнула ведьма и даже вскочила немного. — Маленький порез. Ты сам знаешь, я много раз имела дело с ранами, и никогда до этого такого не происходило.
Дрогаш хмыкнул. Он заставил ее открыть рот, затем осмотрел кожу рук и ног на наличие сыпи, прощупал все что только можно.
— С виду все в порядке. Как думаешь, господин десница не велит меня казнить, если я сообщу ему, что это все произошло из-за усталости? — лекарь, видимо, желал сказать это в шутку, но получилось чересчур серьезно.
— Я ему не позволю, — улыбнулась Исха. — Мне очень жаль, что тебе пришлось отвлечься от своих больных.
— Лечить княжеского лекаря — честь для меня, — засмеялся Дрогаш, уже поднявшись.
Исха встала, чтобы проводить его, и почувствовала приступ тошноты. Она еле успела добежать до ночной вазы, чтобы избавиться от всего, что успела съесть.
Дрогаш с прищуром смотрел на нее.
— Когда у тебя в последний раз были женские дни?
— Я знаю, на что ты намекаешь, — прохрипела Исха, она подошла к тазу и умылась, прополоскав рот. — Но ведьмы не могут иметь детей.
— Десница это уже сообщил, потому что это стало моим первым предположением, когда он рассказал, что стряслось. И все же. Когда?
— Я… — Исха задумалась, вспоминая об этом и осеклась. — Я не помню. Давно.
Она даже закрыла глаза, чтобы вспомнить наверняка. — Кажется, сразу после битвы.
— Больше луны минуло, — заключил Драгош.
— Нет, — ведьма тяжело опустилась на стул. — Этого не может быть.
Голова говорила одно, а вот тело — совершенно другое. Исха изо всех сил сосредоточилась, пытаясь понять, что происходит внутри нее. Как и сказал Веренир — там словно вихрь. Путаница.
Ведунья расслабилась и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Внутри нее клубилась сила. Много силы. Много энергии. Много магии. И как будто не вся она принадлежала ей. Женщина представила ее как нити, начав медленно распутывать их и сматывать в моточки. Один из них — светлый, большой и пушистый, как шерстяная пряжа — парил в районе сердца. Она всегда чувствовала свою силу именно так и именно там. Но второй клубок, гораздо меньше и темнее, как плотная шелковая нить, расположился в самом низу живота. Она никогда ничего подобного там не ощущала.
— Не может быть, — повторила она, потрясенно глядя на лекаря.
— Иногда Ясногорящий творит чудеса, Исха, — загадочно улыбнулся лекарь. — Каких только непостижимых вещей я не наблюдал за время своей практики.
— У одного мага не может быть детей, что уж говорить о ребенке в магической паре?
— Может, в этом все дело? — усмехнулся лекарь. — Магия — слишком редкий дар. Проверял ли кто-то, что будет, если оба в паре имеют силу?
— Но как?! — Исха сидела в потрясении.
— Я позову господина десницу? — уточнил Драгош.
Исха только кивнула. Но когда он подошел к двери, Исха окликнула его.
— Только не говори ничего. Я сама расскажу.
— Как пожелаешь, — кивнул Драгош. — Рад был повидаться и желаю здоровья тебе и плоду чрева твоего.
Она даже не успела его поблагодарить. Он вышел, а она так и осталась сидеть потрясенная, не в силах подняться.
***
Однако долго сидеть в одиночестве ей не дали. Почти сразу же после ухода лекаря внутрь стремительным шагом вошел Веренир.
— Почему этот Драгош вышел такой довольный?
— Может, потому что не нашел у меня никаких смертельных недугов? — Исха заставила себя отвлечься от внутренних ощущений и посмотреть на Веренира.
— Не смешно, Исха. Почему ты не в кровати? Ты очень бледная. Не понимаю, что в твоем состоянии так обрадовало лекаря?
Он подошел к стулу, на котором сидела ведьма, и, подхватив ее, снова понес в кровать.
— Ты меня напугала, очень сильно, — прошептал он, сжимая ее в объятиях. На этот раз им никто не мешал. На этот раз можно было не выбираться из кольца его рук.
— Прости, — ведунья зарылась носом в грудь десницы. — Я не нарочно.
— Ты точно в порядке?
