— Цитирую: «Пани дорогая! Да если бы ее муженек был хотя бы порядочным человеком. Где там! Субботы не проходило, чтоб он не напился. Вы скажете: «А какой мужик нынче не пьет?» Но он нажирался, как свинья. Полпенсии у него уходило на водку, а вторая на соленые огурцы и кислое молоко с похмелья. Утром он припирался и еще скандал устраивал. Орал, что живет с неумехой, у которой обе руки левые». Когда она мне это рассказывала, у нее даже красные пятна по всему лицу пошли. А потом она бросила: «Сейчас я как посмотрю на это покрывало, на каждый цветочек, и как подумаю, что это траур по пьянчуге, который и свечки бы за мою Марысю не поставил, так мне сразу хочется схватить нож и разрезать его на кусочки».
— Счастье, что она решила его продать. — Я как раз полировала медную корзиночку для яиц. — Но в то же время поразительно, что такие красивые вещи создают в честь какого-то негодяя.
— Ну да, — задумчиво промолвила бабушка, — памятники, изваяния, дворцы. А потом приходит другой негодяй и объявляет, что предшественник этого недостоин, поэтому все нужно разрушить, снести, стереть с лица земли. Глупость. А все потому, что люди не умеют правильно смотреть на произведение.
— А как, по-твоему, нужно?
— Не надо обращать внимание на то, в чью это честь. Ну что такое покрывало говорит о том пьянице? Что он был добрый? Красивый? Умный?
— Да, пожалуй… — я засомневалась, — пожалуй, ничего не говорит.
— Вот именно. Говорит только об авторе, о Марысе. Что для нее этот пьянчуга был смыслом всей ее жизни.
— Интересно, стану ли я смыслом чьей-нибудь жизни? — размечталась я, вытирая пыль с очередной рамки.
— Ты должна найти свою Марысю.
— Как это просто, — бросила я, не скрывая иронии.
— Достаточно обратиться к Антонию. Он там, на Небе, только и ждет, чтоб ему дали какое-нибудь задание. Но спустимся на землю. Малинка, что ты будешь есть?
— По правде сказать, у меня нет аппетита. — Когда в последний раз мне случалось произнести, что у меня нет аппетита? Сто лет назад? В предыдущей жизни?
— Наверно, это невроз. Пей шведский травяной бальзам. Помогает от всего.
В этом вся бабушка. Три месяца назад она восхищалась мелисаной. Каждый получил под елкой по большой бутылке.
— А от чего конкретно?
— От всего. От невроза, от депрессии, от отравления и простуды. А я вот мажу себе в ухе и лучше слышу.
— Может, это святой Антоний?
— Нет, шведский бальзам. Святому Антонию я даю совсем другие задания.
— А как насчет святого Иуды? — Полгода назад бабушка его усиленно всем рекомендовала. На все случаи жизни.
— Он не такой эффективный. Пока что я отказалась от его услуг.
— Провалил что-нибудь?
— Нет, нет. Просто я нашла лучшего. И тебе тоже, Малинка, рекомендую… Слушай, мне не нравится, как нервно ты вытираешь пыль.
Мы поболтали еще часок, а потом я побежала на станцию.
На четвертый день я встала на весы. Шести килограммов как не бывало!
— И шестью годами больше, — язвительно бросила Эва. — Ты посмотри на свое лицо. У тебя глаза бегают, как у хамелеона.
— Ты просто мне завидуешь, что я вмещаюсь в «эску», — отрезала я, наклоняясь перед зеркалом и застегивая молнию на джинсах, которые носила еще в школе. — Маленькое esss, то есть sophisticated, sexy[5] и…
— … stupid[6]. Ты под действием таблеток, так что я тебя прощаю. Можешь не извиняться.
— И не буду. Зато могу вскопать тебе огород. Для примирения.
Днем я пошла на прием к Губке. На сей раз мне не пришлось ничего напоминать. О чудо, он сразу меня узнал.
— Малинка!
Мой вид так подействовал на него, что он схватился за сердце.
— Здравствуйте, я пришла за очередной порцией таблеток. У вас, наверно, что-нибудь еще осталось.
— Нет ни одной таблетки.
— Ну ничего, можно выписать рецепт.
— Да нет. — Губка озабоченно потер подбородок. — Не то я тебе лекарство дал, Малина. Я говорил, что у меня есть несколько таблеток от представителя фирмы «Черный Тигр»? Он принес это лекарство около года назад. Таблетки спокойно лежали у меня в ящике. А третьего дня я читаю, что «Черный Тигр» объявил о банкротстве. Открылось, что они жутко химичили, составляя лекарства.
— Бросали в котел, что попадет под руку? — пошутила я, хотя мне было не до смеха. Последнюю таблетку я проглотила меньше шести часов назад.
— Если бы только. Они добавляли наркотики, какие-то таинственные порошки с пограничья черной магии — одним словом, кошмар. А потом подделывали сертификаты. Ты даже не представляешь, как я беспокоился. Все, с этим лекарством конец. В течение ближайшего года я не клюю ни на какие новинки. Поэтому сейчас ты получишь прамолан. Проверенное средство. Он успокоит, расслабит, смягчит депрессию.
Прамолан попал в восьмерку. Может, даже в девятку. Ну, Губка — молоток. Мы продолжаем работать над общей картиной.
