14.09. Обычный день, как все остальные. Ничего не происходит. Бруки по-прежнему беременна. Я снова на тахте. А почему что-то должно измениться?
15.09. Сегодня меня навестил Лешек. Пришел неожиданно, я как раз смотрела «Красивых и дерзких».
— Родила?
— Уже начинается. К среде должна разродиться.
— Жаль, меня не будет, мне нужно уезжать.
— И ты тоже? Все куда-то уезжают, одна я приросла к креслу.
— Эва жутко расстроится, когда увидит тебя, — утешил меня Лешек. — Сразу видно, что ты никуда не выходишь.
— Да нет, выходила.
— В магазин рядышком? Это не в счет.
— Почему? Я два раза была на рынке и в институте.
— Тебе определили число, когда защита?
— Да, тринадцатого.
Лешек в первую минуту не сообразил. Но вдруг он перестал насвистывать, и на его лице появилось сосредоточенное выражение.
— А сегодня у нас какое? — спросил он с каким-то сомнением в голосе.
— Пятнадцатое.
— Так тринадцатое уже прошло.
Я кивнула:
— Да, позавчера было.
— Так что же получается? — Он какое-то время молчал, но наконец до него дошло. — Выходит, ты уже все?
Я подтвердила чуть заметным кивком.
— Защитилась?
— На пятерку, — небрежно обронила я, переключая пультом каналы.
— Такое событие, а ты молчишь!
— Какое?
— Огромная же перемена произошла.
— Еще бы. Из студентки я превратилась в безработную выпускницу.
— С объявлениями ничего не вышло?
— Внесли меня в банк данных.
— Это ровным счетом ничего не значит. Мы должны взяться за дело иначе.
— Шастать из фирмы в фирму, как это делала Иола? Она искала работу даже в поликлиниках и школах, где сам знаешь, как платят.
— Неужто Иола такая наивная? — изумился Лешек. — Неужели она не знала, что в некоторых учреждениях дожидаются знакомых и наследников местоблюстителя? Умрет бабушка, а на ее место прискачет внученька.
— Радостное известие для того, кто ищет работу и у кого в родне нет ни одного местоблюстителя.
— Малинка, держи хвост пистолетом. Чего-нибудь придумаем. — Лешек потрепал меня по плечу, как старую клячу. — Но прежде дело, не терпящее отлагательств. Телефон.
— Что телефон?
— Где он у тебя?
— В шкафу рядом с кофе «Инка». Как обычно. А куда собираешься звонить?
— Губке. Наверно, он уже вернулся из отпуска, как ты думаешь?
— Ты лечишься у Губки? — Ну и ну.
— Я — нет, а вот ты — да.
— Малинка! — На истомленном лице Губки просияла улыбка.
— Я хотела прийти к вам в июле, но вы уехали в отпуск.
— Мне надо было привести в порядок кое-какие дела. Отдохнуть от людей. Подумать о жизни.
Я промолчала в ответ. С минуту Губка наблюдал за мухами, разгуливающими по амбулаторным картам пациентов. После чего глубоко вздохнул и вернулся к прерванной теме:
— Грядут большие перемены, Малинка. Не знаю даже, смогу ли я противостоять вызову, готов ли я.
— Настолько все серьезно?
— Увы, — медленно склонил он голову. — Сильное давление.
— Большая конкуренция?
— Что? — явно не понял он.
— Вы же говорили о вызове, о давлении. Я и решила, что речь идет о наших собачьих бегах.
— Неужели я похож на того, кому нравится участвовать в бегах?
Да уж, действительно не похож.
— Может, это всего лишь летняя хандра?
— Хотелось бы мне, чтобы так оно и было. — И он послал робкую улыбку куда-то в космические дали.
Мы сидели молча минуты две. Наконец Губка очнулся.
— Надо думать, у тебя были причины прийти сюда?
— Как обычно, меня к вам привели проблемы.
— Что на этот раз?
— Полнейшее наплевательство. Ничто меня не колышет. Ничего мне не хочется. Ничего мне не надо. Ничто меня не радует и не печалит. Нирвана.
— Мы, психиатры, называем это апатией. И с каких пор у тебя такое состояние?
— В общем, с начала каникул. Просто в июле я не обратила на это внимания. На меня навалилось множество дел. Поиски работы, переезд, спасение отчаявшейся подруги.
— Не было времени размышлять над смыслом жизни?
— Я и сейчас не размышляю. И вообще ни о чем не думаю. Может, немножко об одном сериале. Очень я в него втянулась.
— А когда защита?
— Два дня тому назад. Нет, нет, я защитилась, — опередила я вопрос Губки. — На пятерку.
— И даже такое событие не вывело тебя из состояния летаргии?
Я на секунду задумалась.
— Вывело, на двое суток. Я как раз успела купить юбку и цветы для комиссии. Но сразу же после защиты вся энергия ушла, как воздух из проколотого воздушного шарика.
— Как ты сюда добралась?
— Прибуксировал меня знакомый гомосексуалист.
Губка потер нос, потом опер подбородок на ладони и глянул на меня сквозь раздвинутые пальцы. Знакомый приемчик.
— Ну что ж, Малинка, скажем так. — Что, уже есть какой-то эскиз?
— Эскиз? — Он наморщил брови, но сразу же выдавил очередную измученную улыбку. — Ну да. И собственно этому посвятим сегодняшний прием.
— Но какие-нибудь лекарства дадите? — поспешила удостовериться я.
— Дам, дам, но сперва несколько слов.
— Инструкция, как принимать?
— Дай мне хотя бы начать. Прерываешь, как твоя мама…
Он тут же умолк.
— А откуда вам известно, что моя мама прерывает? — Я взглянула на него точь-в-точь как тиранозавр рекс. Это называется влиянием масс-медиа на невербальное поведение.
