Из речи рейхсканцлера Германии Гитлера
(в опере Кролла)
Нейтральные государства обещали нам нейтралитет так же, как и мы в свое время им его гарантировали. Для нас это обещание священно, и мы будем соблюдать его до того момента, пока эти страны сами не нарушат нейтралитет. Чего же еще требовать нам от этих государств?
Декларация Президента страны
1) Провозглашаю, что в войне, которая развернулась между иностранными государствами, Латвия будет соблюдать строгий нейтралитет.
2) На основании закона об условиях нейтралитета, постановляю, что условия указанного закона в отношении всех воюющих государств вступают в силу с 1 сентября 1939 года.
Рига, 1 сентября 1939 года
Германия желает устранить последние преграды на пути к свободе
(фрагмент)
(по телефону от нашего корреспондента в Берлине)
Берлин, 2 сентября. Пошли вторые сутки, как началась военная акция Германии против Польши. Немецкие учреждения и пресса сообщают о большом успехе немецких войск. Война? Когда
С того самого дня, как немцы вошли в Польшу с одной стороны, а русские – с другой, беспокойство Коли, как заразная болезнь, передалось и мне. Пытаюсь сопротивляться, всеми силами души выталкиваю дурные мысли и предчувствия на задворки сознания, но по-настоящему не могу с ними справиться. На мои робкие возражения, что вождь объявил Латвию нейтральным государством и что мы вообще теперь никого не интересуем и никому не нужны, Николай грустно усмехается: «Вот увидишь, как не интересуем…»
Неприятно, конечно, но повсюду слышны вопросы, полные тревоги. Докатится ли до нас европейская неразбериха? Что теперь будет? А, что будет, то и будет, не вижу большого смысла плутать в политическом тумане, но разве с Колей можно жить спокойно? Ничего подобного, прочитав какую-то заметку, он опять начинает действовать мне на нервы. Да забросил бы эти газеты и полистал какой-нибудь роман! Приходит в голову мысль: дать название его умственному состоянию – лихорадка политического неведения. А что мама и Вольфганг думают? Они пока уклоняются от ответов и говорят только на бытовые темы, как будто им дела нет до всего остального мира. Интересно, а что бы сказал мой настоящий отец, если бы он был жив?
Своего папу я не помню, он ушел в стрелки почти сразу после моего рождения и пропал. Ни слуху, ни духу. Два раза приходили извещения о его смерти, и были они весьма противоречивыми. В 1918 году маме сообщили, что пулеметчик Латышской стрелковой дивизии П. Биркенс был ранен и погиб, утонув в Волге, а еще через два года пришла бумага, что в связного той самой дивизии Петериса Биркенса попал артиллерийский снаряд. Ничего не осталось, похоронен на месте.
