Не успеваю как следует обдумать стихотворение Вирзы, как мое внимание отвлекает скрип дверей. Из палаты напротив выходит существо, одетое в белый халатик и почему-то внимательно смотрит на меня. Так долго, что мне становится неловко. Но девушка красивая. С каждым мгновением она кажется мне все красивее, и я просто не знаю, куда мне деться. Она подходит ближе и обращается ко мне. Позже, перебирая в памяти наш первый разговор, понимаю, что иначе и быть не могло. Тут мимо меня то и дело пробегали привлекательные сестрички, однако я бы никогда не осмелился остановить хоть одну из них. Да и что я мог сказать этим чистым и возвышенным красавицам? Когда я сталкиваюсь с созданиями противоположного пола, которые мне нравятся, мой язык становится тупым невежей, а все слова куда-то исчезают.
— Так это вы?
— Да… я, — вопрос настолько странен, что я удивляюсь вместе с ней.
— Вы маляр?
— Ну… да. А что — не видно? — говорю я, но она не отвечает, и мне становится неуютно. Хочется отступить и исчезнуть, но некуда, за спиной — толстая стена. Ее взгляд ставит меня в тупик. — Ну и что, что маляр? Кто-то же должен красить, чтоб у вас тут все было красиво. Разве не так? — бормочу я и делаю полшага в сторону.
Она смеется так звонко, что я замираю.
— Вы молодцы. После вашей работы вокруг становится светлее и уютнее, — сестра действительно милосердна. Сказанное ею действует на меня, как луч солнца в середине марта. — Я вас спутала…
— Спутали? С кем-то другим? — у меня предчувствие, что приятное тепло сейчас отберет темная туча.
— Нет, не с другим. Я подумала, что вы врач. Из новых врачей, которые недавно начали здесь работать.
— Я — врач? — неожиданный порыв ветра застает меня врасплох, но на ногах удерживаюсь.
— Да. Заметила вас, когда смотрела во двор из окна больницы. Когда утром идете на работу и когда вечером уходите. Вы так солидно выглядите в светло-коричневом пальто, и мне казалось, кем же еще вы можете быть, если не доктором. Только не могла понять, в каком отделении работаете.
— Теперь видите.
— Вижу… я вас обидела?
— Нет, почему? Не на что обижаться.
— Вы погрустнели.
— Дане… — пытаюсь рукой разогнать серые облака.
— Не знаю… но теперь я поняла, почему приняла вас за врача. Не из-за одежды.
— Да? Интересно, из-за чего же тогда?
— Вы не похожи на ремесленника. У вас такое, как сказать… интеллигентное лицо.
Она обращается с моим настроением, как буря с флюгером. Я краснею и смущаюсь. В сознании всплывает лицо Коли. А у него интеллигентная внешность? Не задумывался об этом, но мне кажется, он выглядит весьма достойно.
— Ну… а если я скажу, что учусь и только подрабатываю маляром?
— Правда?! Чему вы учитесь? — ее любопытство меня пугает. Какого лешего я заговорил об этом… — А вам не нужно сейчас быть на лекциях?
— Наверное, нужно было бы, но только я еще не… пока учусь самостоятельно. Но планирую поступать в институт…
— Ах, так… учиться нужно обязательно. Я тоже буду учиться медицине.
— Да, это замечательно, — протяжно отвечаю я. Нужно быстро переключиться на другую тему. — Я тут у вас работаю, хотел бы познакомиться, если не возражаете. Как вас зовут?
Она смотрит прямо на меня и не отвечает. И долго будем играть в молчанку? Кажется, вопрос-то самый невинный.
— Ваше имя — это ваша тайна? — пробую еще раз.
— Хорошо, я скажу, только, пожалуйста, не смейтесь, — кажется, ее щеки розовеют. Может, это от весеннего солнца, что ломится прямо в окно? — Меня зовут Суламифь.
— Суламифь. Очень приятно! Имя такое же красивое, как и вы, — вдруг становлюсь на редкость находчивым и разговорчивым, зато девушку просто вгоняю в краску. — Не понимаю, почему кто-то должен над вами смеяться? — силюсь вспомнить, в каком месте Ветхого Завета встречается это имя. — Это же из «Песен Соломона»? Верно?
— Да… а вы?
— Что — я?
— Свое имя не назовете?
— Ах, да, прошу прощения! Матис, меня зовут Матис Биркенс.
Открывается дверь, и в коридор выходит еще одна белая сестричка.
— Лайми, куда ты пропала? Иди же! — увидев меня, коллега Суламифи в полном удивлении высоко вскидывает брови, а губы складывает буквой «О». Выглядит забавно, и я невольно улыбаюсь.
— Сейчас иду! — Суламифь не оборачиваясь откликается и через мгновение шепчет мне. — Она еще там?
— Ага.
— Любопытная. Придется идти.
— Очень рад был познакомиться.
— Да, я тоже рада.
— Даже несмотря на то, что я не врач? — не понимаю, какой бес меня за язык потянул.
— Разве… зачем вы так?
— Простите, как-то по-дурацки выскочило.
— Больше так не делайте, — она натягивает на лицо нарочито строгую гримасу. — Между прочим, мне еще тоже до врача далеко. Ата[20], Матис!
— Ата, Суламифь! Надеюсь, еще увидимся?!
— Как же иначе, мы же в одном месте работаем, — бросив на прощание пронзительный взгляд, она торопливо уходит.
Слова, слетевшие с ее сочных губ, кажется, поднимают меня в воздух, и какое-то время я парю в полном блаженстве. У нее глаза светло-голубые и прозрачные, как пруды Хешбона у ворот Батрабима[21], не удивительно, что ее нарекли Суламифью. Суламифь…
Тут с земли раздается Колин бас.
