– Хуже. Супруга его, МариВанна, на старости лет решила переехать к дочке в город. Вот и его с собой прихватила.
Бедная женщина! Я про дочку. МариВанна сама фурия, а тут ещё лысый гном под мышкой. Там теперь только на потолке можно спокойно уснуть, да и то по тебе всю ночь ходить будут. А из водопровода у них течёт бензин из ближайшей бензоколонки. Или коньячный спирт с ликёроводочного. Зависит от того что ближе расположено. Уж Ильича то я знаю. А если у дочери ещё и дети есть, это всё. Ильич сразу организует звёздные войны. Дом точно попадёт в категорию ветхого строения. И надежда останется только на расселение. Невероятной энергии мужик. Ух и заводной!
Я тебе сейчас расскажу, как сошлись МариВанна с Ильичом. МариВанна работала главным бухгалтером в лесхозе и была то ли вдовой, то ли разведённой, то ли матерью одиночкой. Короче говоря, свободная женщина. За ней ухлёстывал Председатель сельсовета, но без особого успеха. Ильич в данной теме был вообще не при делах. Но однажды они столкнулись. МариВанне по делам лесхоза надо было в Пыру. Ильичу по своим делам нужно было в Пыру. Встретились они в кузове грузовика. В кабине расположилась молодая мамаша с двумя детьми, и МариВанне места не хватило. Ильич, как только увидел её открытый бюст, погрузил туда свой взгляд и перестал моргать. Дальше произошло то, что МариВанна сама любила рассказывать подружкам после первой выпитой рюмки. Она зычно скомандовала водителю: «Трогай!», и Ильич не заставил себя ждать. Он тут же засунул свою лысую голову между её грудей. Пока она осознала, что произошло, было уже поздно – ей понравилось.
Как потом рассказывал водитель грузовика, всю дорогу он ехал в плохом настроении. Машину бросало из стороны в сторону, и он решил, что заднему мосту пришёл конец. В Пыре он осмотрел каждую рессору, все было в порядке. На уехавший шиньон МариВанны он не обратил внимания. На обратном пути МариВанна уже ехала в кабине: мамашу с двумя детьми положили в больницу. Грузовик ровно катил по дороге и даже на ухабах почти не вздрагивал.
Ильич, кстати, по этому эпизоду не колется. Говорит, что это не он, просто наваждение какое-то пришло. Но с тех пор они вместе. Огонь и пламень, Баба Яга и Черт, Белоснежка и все гномы разом.
– Андрей, – решительно заявил Жора, – мне срочно нужно в деревню. Я должен проверить на практике постулат марксизма-ленинизма, которым ты меня обогатил.
– То есть, теперь у тебя есть что сказать любой женщине «почему мы должны быть вместе»? – предположил я.
– Именно. Раньше я действовал интуитивно, руководствуясь инстинктами. А теперь у меня есть теория.
– Жория, не могу не заметить, – сказал я очень официально, – что это очень вольная интерпретация чужих идей. Извращающая идею самого автора.
– «Извращающая» – это здорово! – сказал Жора. – Я пошёл. Ты за главного. Помни, пост бросать нельзя. Если я не вернусь, гречки много. Коньяка тоже, но в одиночку не пей – сопьёшься.
– Где-то это я уже слышал… Мне кнопку не надо каждые два часа нажимать, чтобы спасти мир?
– Станция недействующая, но кнопки не нажимай, переключатели не переключай. Можешь посмотреть телевизор, только он не работает. Зато можешь смачно пощёлкать тумблером каналов, сразу вспомнишь детство: первый канал – «Спокойной ночи, малыши», второй канал «Следствие ведут знатоки», на третьем «Собачья жизнь» в плохом качестве и без звука, остальные пустые. Но в них надежда, вдруг когда-нибудь щёлкнешь, а там показывает… И не забудь стучать по деревянному корпусу, лучше кулаком и сверху, это ручная точечная настройка.
– Я так не согласен, – решительно заявил я. – Во-первых, у меня обязательства перед Кукушкиным, во-вторых, я с детства люблю технику, всякие железяки и прибамбасики. Поэтому, или я здесь все открываю, нажимаю, переключаю и пробую на вкус, или ты доказываешь свою новую теорию на макете. А я пошёл прокладывать Кукушкину по сеням стеклянные провода.
– Почему стеклянные? – не понял Жора.
– Потому что, если ты в знак протеста, не дашь мне жестяные провода, придётся использовать стеклянные палочки. Потёр о волосы, вот тебе и заряд. Сам только что рассказал.
– Андрей, уговор дороже денег. За операционным залом есть кладовая, там, на стеллажах, море проводов, возьми какие хочешь и сколько унесёшь. И это никак не связано: отпустишь ты меня или нет. Но я даю тебе полный карт-бланш, в моё отсутствие делай, что хочешь. Там ещё мотороллер есть, можешь и его разобрать. Идёт?
– Совсем другое дело, – согласился я, – правда, сейчас принято говорить не «идёт», а «окей». О’кей, Жора. Только у меня последний вопрос. Кукушкин говорил, что он первый парень на деревне, а в деревне одни бабульки. Поэтому мне непонятно, куда ты собрался? Или? На безрыбье и щуку…
– Нашёл кого слушать. Есть ещё «женщины в русских селеньях»! – процитировал начитанный Жора Некрасова, но я решил – Грибоедова.
– Ты меня успокоил, а то уж я подумал – ты на кладбище собрался.
– Утюг тебе на язык! – возмутился Жора.
– Да, кто вас педалистов знает, да ещё и с теорией…
