– Очень Спасибо. Как-нибудь в другой раз, – вежливо отказался я, вспоминая свои собственные подозрения и жалобы соседа Михаила: «Ты пробовал по соседству с колдуньей жить? В собственном дворе пукнуть боюсь».
После ужина я совсем осоловел, и это меня очень мучило – при чем тут соловьи? Но без этой навязчивой мысли, я бы давно свернулся калачиком на Васькином коврике в углу.
– Если любишь тепло, – сказала Агафья Ивановна, – я тебе на печке постелю. Но смотри, она горячая – утром топила. Хорошо от радикулита помогает и болезней суставов. А если любишь на свежем воздухе – тогда ложись в клети.
– Нет, я домой пойду, – сказал я, тут же осознав нелепость своего высказывания. Задай мне старушка логичный вопрос – а где ты живёшь, милок? Чтобы я сказал в ответ?
Нет, далеко мне ещё до идеологии истинного бомжа – БЕЗ ОПРЕДЕЛЕННОГО МЕСТА ЖИТЕЛЬСТВА. А я тут домой собрался. Вот кеды – это да! Это первый шаг на помойку. В смысле путь к мечте.
– В клети буду спать, – определился я с выбором ночлега, а про себя решил: «Завтра надо будет ещё где-нибудь заночевать, получится отличный бомжатский тренинг».
Клетью называлась неотапливаемая часть дома, расположенная за кухней. В конце сеней туда вела отдельная дверь, больше похожая на калитку в заборе. Между досками, приколоченными к петлям, были огромные щели, а внизу в углу двери был выпилен огромный квадрат – лаз для небольшого поросёнка. Для кур вроде слишком большое? Для гордого петуха, чтобы, входя в клеть, он не сгибал голову и не чиркал хохолком о доски? Но нафига куры в доме? Я поинтересовался у старушки, для кого предназначается это отверстие.
– Так для Васьки, чтобы мышей ловил, – ответила старушка.
– Разве можно с таким пузом, ещё и мышей ловить? – усомнился я.
– В этом деле главное, чтобы боялись.
– А, ну да, – согласился я и вспомнил, что сам очень боюсь мышей.
Клеть оказалась размером с кухню. В центре, вдоль правой стены стояла кровать с блестящими металлическими спинками. У всех бабушек в моем детстве были такие кровати. Взрослые их называли «с панцирной сеткой». Я всегда считал это остроумной глупостью. Что может быть общего между панцирем черепахи и батутом, каковым эта кровать и являлась. Вот на этом черепаховом батуте мне и предстояло провести ночь. Весь остальное пространство клети было заставлено каким-то барахлом, которое просто лежало на полу. При свете керосиновой лампы мало что было видно; но какой-то старый самовар, стопки книг, бидоны, картонные коробки, мешки я сумел рассмотреть. Выйти ночью в туалет было бы крайне опасной затеей, и я дал себе установку – не вставать до рассвета! Пока я укладывался, старушка с порога светила мне керосиновой лампой, чтобы я не лёг мимо кровати. Наконец я погрузился в пуховое месиво, расправил все свои корешочки и приготовился отключить сознание. Но старая ведьма все испортила. Она пожелала мне спокойной ночи и предупредила, что де Семён сегодня ночью, строго по графику, пролетая над Попадаловым, заглянет её навестить, и чтобы я не побаивался. И последним лучом керосинового света закрыла скрипучую дверь, отделив меня от реального мира.
Сон как рукой сняло, и я даже знал – чьей. Я не верю в оксиморон – ходячие покойники, живые мертвецы или наоборот: живые покойники – ходячие мертвецы. Не верю, но боюсь всех! Все четыре категории. В детстве ещё боялся крышки гроба. Когда в подъезде кто-то умирал, я не знал, как попасть домой. Защитникам детей давно было пора запретить выставлять крышку гроба у входа в подъезд. Возможно, фильмы ужасов закалили современных детей. Однако правила игры тоже изменились. Теперь нужно залезть под крышку гроба и набрать код доступа на домофоне. Вот такой вот путь домой!
Я стал прислушиваться ко всему вместо того, чтобы сразу погрузиться в сон. Я слышал, как старушка возилась за стеной, мыла посуду, прибиралась. Но вскоре и она угомонилась. Скрипнула дверь в комнату и наступила тишина. Потом раздался первый шорох. Анализируя природу его происхождения (может мыши?), я укрылся под одеялом с головой. Выступил холодный пот, видимо пока не от страха, а от пуховой перины и ватного одеяла. Мышей я тоже боюсь. И не только потому, что они отвратительно пахнут или переносят все мыслимые формы заболеваний. От просто выговариваемых зараз: чума, бешенство, туляремия (красивое слово!), энцефалит (от последнего или смерть или слабоумие, я болел, я знаю); до трудно выговариваемых и сложно сочинённых инфекций: стрептобацилез, лептоспироз, токсопароз и геморрагическая лихорадка. У меня перед мышами генетический страх – я усну, а они во сне отгрызут мне ноги. Видимо, в прошлой жизни я был слоном. Я недавно об этом узнал: мыши, объедая чувствительную кожу с пальцев ног слона, лишают его органов осязания. А не чувствуя ног никто не может ходить. Вот так вот: убей мыша – спаси героя!
