Сьерра посмотрела на Ника с негодованием. Сейчас он больше всего походил на ведущего какого-нибудь популярного телевизионного ток-шоу, куда приходят запутавшиеся люди, чтобы им помогли справиться с их проблемами и неурядицами. И от обороны перешла к нападению:
– Хоть ты и вырос среди ребят с искалеченными судьбами, это вовсе не значит, что любой ребенок, переживший травму, способен на подобные выходки. И я не позволю тебе бросать тень на мою сестру. Можешь приберечь свои циничные рассуждения для какого-нибудь другого случая. Ты заранее уверен, что люди, оказавшиеся в беде, способны на все. И, кстати, преуспевание твоей конторы зависит от таких вот случаев. Ты ловишь воров. Только не карманников, а тех, кто овладел современными технологиями. И на твой взгляд, все – потенциальные воры.
– Сьерра, не горячись, – попытался успокоить ее Ник. – Ты все сильно преувеличиваешь и видишь только в черном цвете…
– Не разговаривай со мной таким наставительным тоном! – огрызнулась она. – Это ты все преувеличиваешь и мажешь черными красками. Моя сестра не способна на такие выходки. Она не похожа на тех, с кем вырос ты.
Тяжелый вздох Ника выдал, насколько его огорчило замечание Сьерры:
– Я просто изложил известные мне факты, а они вызывают соответствующую цепочку умозаключений. Ты предпочитаешь другой вариант: что твоя бабушка впала в маразм и видит то, чего нельзя видеть? Взгляни правде в глаза, Сьерра!
– Такая правда мне и в самом деле не нужна. Это логика роботов, компьютеров, а не обычных людей. Не надейся, я не позволю тебе и дальше высказывать такого рода подозрения. Да я… я собственными руками…
Сьерра не могла понять, почему она не сделает самое простое, чтобы прекратить бессмысленный спор. Для этого достаточно выйти из кабинета. А она продолжала стоять и спорить с ним.
Ее голос дрожал от гнева, и руки тоже тряслись от переполнявшего ее возмущения, настолько услышанное выводило ее из себя. До сих пор еще никто не мог заставить ее переживать ничего подобного. Даже родители, когда решили развестись и разъехаться в разные города, бросив детей на бабушку, а семейное производство на произвол судьбы.
– Если тебе хочется и если это принесет тебе облегчение, подойди и дай мне пощечину, – предложил Ник, глядя на нее.
– Тебе хочется вывести меня из себя? Ты ведь прекрасно знаешь, что человек, утративший над собой контроль, теряет власть над ситуацией. Такого удовольствия я тебе не доставлю! – Она поняла, что голос ее звенит на самой высокой ноте. – К тому же я не терплю насилия, – добавила Сьерра чуть тише.
– Мы зашли слишком далеко во взаимных обвинениях, чтобы заботиться о таких тонкостях. В сущности, ты сама проговорилась, когда сказала, что боишься утратить власть над собой. Иначе ты бы с удовольствием влепила мне пощечину, – уточнил он. – Иногда позволить чувствам выплеснуться наружу – лучший способ властвовать над собой. Естественный и наносящий наименьший вред здоровью, – убежденно проговорил Ник.
– Откуда тебе знать, чего я хочу на самом деле! – еще больше возмутилась она.
Ник пожал плечами, понимая, насколько Сьерре тяжело расставаться с привычными представлениями. Видимость правоты – на стороне Сьерры, а не на его.
– Что ж, тогда нам остается одно: посмотрим, кто в конечном счете станет победителем.
– Конечно, я! – Сьерра распахнула дверь и вышла из кабинета. – До сих пор я всегда выходила победительницей, потому что доверяла себе.
– Самое странное, что то же самое я могу сказать о себе. Так что наши исходные позиции равноценны.
Сьерра уже собиралась уйти, но ей не хотелось, чтобы последнее слово осталось за ним.
– Это не шахматная партия. Речь идет о моей сестре, о ее судьбе! – отрезала Сьерра.
– К сожалению, жизнь очень похожа на игру в шахматы, где каждый человек обладает способностью ходить только таким способом, какой ему задан изначально, от природы, – усмехнулся Ник. – Прошу прощения за столь избитое сравнение.
Сьерра покачала головой:
– Поскольку ты сам признал это, то не стану. Ник смотрел ей вслед, испытывая жгучее желание окликнуть ее, сделать вид, что ему еще надо с ее помощью разобраться с файлами в этом устаревшем компьютере, как-то успокоить Сьерру и отвлечь.
Но он сдержался. Ему нужно было время, чтобы побыть одному, поскольку присутствие Сьерры мешало сохранять присущее ему хладнокровие и ясность ума. Каким-то образом ей удавалось задеть его, чего не могли сделать более хитроумные противники, с которыми ему приходилось сталкиваться. И она могла задеть его, попадая в самые больные места, пробивая все доспехи, которые так помогали в общении с другими людьми. Ник не мог понять: что ему делать с собой? И с ней тоже.
Нахмурившись, Ник задался вопросом: какого черта он торчит в Эвертоне? Такого с ним прежде не случалось. Он всегда заранее все обдумывал, взвешивал, принимал решение и приступал к действиям. И никогда потом не сомневался, правильный ли он сделал выбор. Но в этот раз все шло наперекосяк. Он действовал, поддавшись непонятным порывам: зачем-то вдруг ушел в отпуск, взял напрокат плавучий дом…
