На следующий день, просматривая видеокадры, один преподаватель спросил у Лены: «Вы в детстве занимались балетом?» «Почему вы так думаете?» – удивилась она. «Вы прекрасно двигаетесь, пожалуй, лучше всех из нашей компании. У вас какая-то особенная, неподражаемая грация», – ответил гость. «Ну, если считать перетаскивание на плечах мешков с зерном, с картошкой или с цементом в течение нескольких лет хорошей балетной тренировкой, то «да», – рассмеялась Лена. «Тяжелая работа не испортила то, что заложила в вас природа!» – сказал профессор потрясенно. Лена была искренне удивлена и смущена такой оценкой ее внешних данных. Помнится, пошутила: «А что я еще лет так через десять услышу!» В ее голосе звучала самоирония.
Эмма заговорила еще тише:
– …А как-то ее увидела. Не знала, что это она… та самая, на которую вдруг запал Федор, – я боялась на нее нечаянно наткнуться: кто бы знал, как я болезненно самолюбива! – но почему-то обратила внимание на эту женщину. На вид совсем старушка лет за шестьдесят. Шла, подавшись вперед, точно привыкла опираться на клюку. Тонкие ступни ног все время выворачивались наружу из туфлей на низком толстом каблуке. Живот как у женщины на восьмом месяце. Пальцы на руках красные, тонкие, как крючки. (С собой невольно сравнивала, хотя не знала, что мы ровесницы.) Глаза цепкие, острые, хищные. Я еще подумала тогда, что в молодости она, наверное, если кого зацепляла, то уже не выпускала из своих коготков. Такая ни перед чем не остановится… И она на секунду блеснула в мою сторону жадным любопытствующим взглядом… Наверное, знала, кто я. Эта женщина выглядела лет на двадцать старше моего мужа. Мне и в голову не могло прийти, что он с этой старухой…
– У меня есть знакомая. Внешние данные ниже среднего. Но она постоянно говорит, какая она умная и красивая. Держится уверенно, будто и правда она самая-самая. И все привыкают к ее словам… Видно, та женщина расхваливала себя, а твой Федор верил ей, как верил своей матери, – предположила Жанна.
– Как ей это удавалось?
– Возможно, она сначала хвалила его, а потом себя.
Эмма на миг засомневалась, стоит ли продолжать разговор, и все же решилась.
– Это была самая длительная связь Федора. Хочешь – верь, хочешь – не верь, и с ней он валандался, не забывая о других… Не он, она его выбрала и увлекла. Сам бы он не решился. Зазвала его домой будто бы срочные бумаги подписать, напоила и в постель затащила. Именно она обучила его тонкостям лжи и манипуляциям с людьми. И что самое обидное, мой муж защищал ее, когда я обзывала ее словами, которых она заслуживала, называл ее порядочной женщиной. «С каких это пор гулять при живом муже считается порядочностью? – спрашивала я. – Где же твоя логика?» Но доказывать элементарные вещи человеку, находящемуся под гипнозом, бесполезно… Раз он кидался на ее защиту, значит, она или память о ней дорога ему.
– И до сих пор защищает?
– Теперь поостыл.
– Такие хлысты и черта, и ведьму готовы причислить к лику святых, лишь бы получать хвалу либо телесные удовольствия.
– Он получал комплименты – то, что его больше всего возбуждало, она – деньги, и оба были довольны. Она сама добивалась его, сама поддерживала эту связь, если она слабела. Изводила мою семью телефонными звонками. Женщины всегда сами завоевывали его, командовали им… Даже когда муж и жена любят друг друга, ежедневное бытовое общение – большое испытание. Не всем оно по силам. А если нет привязанности, стремления к разумному…
– Может, она обаятельная?
– О чем ты говоришь! Льстивая, скользкая, навязчивая, хитрая.
– Важны даже не сами поступки, а истинные намерения, то, ради чего они совершаются, – начала было Аня.
– А ты, Эммочка, тоже залучила бы себе приличного мужичка, – прервав Аню, дерзко посоветовала Инна и тем самым не дала развиться ее, как она считала, примитивным философствованиям.
Эмма сделала вид, что не вникла в прямой намек. Поняла, конечно, и подумала: «Это Федор может с легкостью переходить границы условностей брака».
– Видно, когда-то твой муж сделал открытие, что представляет некоторую материальную привлекательность для женщин, и понял, что жена не является для него всем на свете. Потом возомнил себя чуть ли не секс-машиной или чем-то близким к этому понятию, и покатилось. Он ведь воспринимал комплименты женщин слишком серьезно и буквально? – предположила Лера.
