Рита жестко свела к переносице начинающие седеть брови, все еще переживая только что рассказанное. Морщинки мелкими веерами заскользили по ее лицу и скрылись где-то в корнях чуть подкрашенных волос.
«Что это сегодня девчонок так «штормит»? – в который раз удивляется Кира. Ей захотелось отвлечься от чужих воспоминаний. Свои мысли нахлынули, завертели-закружили…
– Отсутствие ярких моментов в жизни ведет к изменам? Но смотря что считать яркими моментами. Меня не прельщает сомнительная ценность развлечений твоего мужа. Он не имеет понятия о нежности, чуткости, неослабевающей любви и признает только кратковременную страсть. Разве это настоящий мужчина? Разве не иссушается, не растрачивается, не истончается сердце любвеобильного мужчины? Разве не распыляет он себя, не обедняет свою душу? – возмутилась Жанна.
– Да есть ли у него душа?.. У таких только орган… Чуткость, нежность? Такого за моим сроду не водилось. Ну, разве что до замужества, когда завоевывал. Ни дна ему, ни покрышки! – взбрыкнула Эмма.
– У мужей и жен часто возникает конфликт интересов, – попыталась нащупать тропинку к истине Аня. – Все мы неодинаковые, неповторимые, хотя в детстве у нас было много чего общего, похожего, даже одинакового: трудности, простые радости. А мыслим мы все равно по-разному, желаем разного. Из нетипичных переживаний, из исключений собирается личность. В нас интересно не общее, а личное, глубинное, может быть, генетическое; положительное, конечно.
– И какого рожна не хватало Федору? Попалась бы такая, чтобы наперегонки с ним по мужикам бегала. Интересно, как бы он тогда запел? – засмеялась Жанна, ярко представив предложенную комично-трагичную ситуацию.
Инна опять навострила уши и мгновенно отреагировала:
– Такие особи не уживаются вместе. Они себе в пару тюфяков выбирают, которые только словами умеют наставлять на путь истинный… Ох добралась бы я до Федора, показала бы, где раки зимуют! Напомнила бы о том жутком случае… Все гулящие мужики, наверное, содрогнулись, когда измученная изменами жена, застав мужа в своей постели с очередной пассией, в состоянии аффекта лишила его кое-чего… Кормящая была. Тигрица защищала свое логово от посягательств извне. Ее можно понять… – в какой-то напряженной задумчивости закончила Инна свою жестокую угрозу.
– Говори, да не заговаривайся, – ахнула Лиля, – завяжи язычок в узелок.
– До сих пор осталась склонной к бурным реакциям, – недовольно пробурчала Лера.
В комнате воцарилась осуждающая тишина.
– …И это пакостливое ничтожество, неспособное любить, не понимающее элементарных житейских истин и заветов, еще и унижало тебя, издевалось над твоей порядочностью и жертвенностью?! – снова возмутилась Жанна и замолкла, ожидая возражений.
– Над моей глупостью измывался…
– Раздариваем мы себя недостойным. Как нескоро мы умнеем… Любить и нравиться – разные вещи. Нравится человек за какие-то положительные качества, а любим непонятно за что. Просто любим, и все, души в них не чаем, а потом страдаем. Как поздно мы начинаем хоть что-то понимать в этом гробящем наши души мире. Нам остается только осознание своего бессилия перед прошлым, перед невозможностью все или хотя бы что-то частично изменить, вернуть назад, – печально усмехнулась Рита.
А Лена подумала: «Все прощают женщины, только не измены».
– Ох уж эта наша вечная, неиссякаемая женская сострадательность! – вздохнула Аня.
– Вот ты ка-ка-я! – тоном артиста Хазанова из известной интермедии протянула Инна.
Она не уточнила, к кому относила свое удивление. Наверное, просто хотела немного разрядить обстановку печальных откровений.
От монотонности и однообразия разговоров подруг Лену неудержимо клонило в сон. Она запустила пальцы рук в свою густую шевелюру, закрыв тем самым свое лицо, уперлась локтями в стол и прикрыла глаза. Сказывалась усталость. Как-никак четыре часа в пути провела и тут уж часа три, не меньше. И это при ее-то больном позвоночнике.
– …Теперь в моем возрасте мне нечего стесняться своих прошлых ошибок. Да, все мы не́когда мечтали. Наша беда в том, что, испытывая необходимость в привязанности к мужчине, мы предполагаем обратную связь, – усмехнулась Рита. – Мое замужество было огромной мукой, черной полосой, не без счастливых коротких моментов, конечно. Но их было так мало! Они не стоили того, чтобы терпеть унижения. Невелико счастье делить кров с таким мужчиной. Хлебнула я с ним. Все, связанное с физической болью – допустим, тяжелые роды или операция, – быстро забывается, а вот душевная боль – никак. Как ни старалась, не получалось. Хоть голову отсеки. Обидно, когда за добро расплачиваются злом.
