Так дамы коротали свой век, деля время на равные части между трудом и развлечениями. Так живут практически все люди, забывая об удовольствии, однако изначально человек был создан именно для созерцания.
Агнесс часто навещала родные края. Мечту свою она воплотила в жизнь и в Лондоне торжественно открыли первую школу для девочек всех сословий, в которой сама Агнесс с большой страстью преподавала уроки живописи. Ее не интересовали слухи и осуждения о неподобающем поведении леди водиться с бедняками, ей льстило, что сплетни о ней водятся почти в каждой беседе и она надеялась, что кто-то все же осмелится и последует ее примеру. Оскар был достойным джентельменом, как в обществе, так и в семейных делах. Его любовь чем-то напоминала любовь Дениэла к первой жене. Он поклонялся Агнесс, жадно наблюдал за каждым поворотом ее головы, ему нравился взрывной ее смех, ему нравилось ее присутствие в его жизни. Агнесс с удовольствием принимала любовь супруга, взамен делала его жизнь уютной и вселила в него понимание, что его дома всегда ждут. А для человека большего не нужно, важно одно, что где-то есть кто-то, думающий о нем и жаждущий встречи с ним. Это был счастливый союз, в котором было место любви, взаимопониманию, уважению, поддержке.
Так с момента последней встречи с Дениэлом прошло уже более четырех лет. Мия последний год не получала от него ни строчки. Разволновавшись, она попросила Китти о помощи, разузнать последние сведения о мистере Форбс. Через неделю пришел ответ. Мия все это время не могла прогнать мысли о том, что Дениэл забыл о ней и возможно полюбил другую. Однако, лучше было бы это, нежели то, что Китти долго не могла рассказать подруге.
– Китти, если ты продолжишь терзать меня своим молчанием, я тебе не смогу простить этого, рассказывай, какие новости о Дениэле – начала выпытывать из нее Мия, когда они отправились в сад, расположенный позади поместья.
– Душенька, рой мыслей кружится в моей голове и ни одной из них я не могу дать пристанища в виде слов, сошедших с языка – медленно проговорила Китти каждое слово, пытаясь подобрать подходящие слова для описания всего, что ей предстоит рассказать.
– Ну не томи, если он разлюбил меня, я скорее всего умру от горя, а затем возможно и прощу его – шутила Мия, отвлекаясь на цветы, что по несколько штук росли под ногами.
– Он умер.
Не хотелось верить ни единому слову, что Китти произнесла. Мие казалось, если она сделает вид, что не услышала, значит этого не произошло.
– Я не знала, как сказать, милая, прости, не хотелось становиться плохим вестником. Но это случилось пять месяцев назад и так как из живых кровных родственников у него никого не осталось, об этом не сообщалось в наши края. Прости, что говорю такие вещи, но тебе нужно поехать за завещанием, сказали он все оставил некой мисс Мии Таунсенд.
Мия словно потеряла дар слышать, ей отчаянно хотелось его видеть, и мысль о том, что это никогда не произойдёт, убивала ее. Она не дышала, она боялась дышать, она боялась пошевелиться. Ей хотелось, чтобы все оказалось злой игрой гнусной фантазии.
Нет такого горя, что не излечилось бы временем. Пустота внутри все равно замещается другими вещами, новыми впечатлениями, иными событиями. Но есть горе, имя которому Дениэл, созвучно в связке со словом жизнь. Время не наложит свою печать, время бессильно перед разумом, что упорно желает помнить и продолжать любить память о нем. Мия не могла сдвинуться с места, Китти провела ее до комнаты, усадила на кровать.
– Милая, тебе нужно поспать, ночь все расставит на свои места, а утро подарит новые силы и, если ты хочешь, я могу составить тебе компанию в поездке в Лондон.
Не было желания сотрясать воздух, плакать, кричать, жалеть себя. Было одно желание – молча покинуть мир вслед за ним.
Около недели Мия исчезла из привычной жизни. Горе было слишком свежо, чтобы предаваться обыденным делам. Пошла вторая неделя, Мия никак не могла собрать волю и встать с постели. Жизнь ушла и вся остальная прекрасная часть ее, ушла тоже. Она стала лишь оболочкой, что носит в себе душу. Китти все же удалось вытянуть ее из добровольного заключения в комнате, и они отправились в Лондон. Там, разобравшись с наследственными делами, она приняла решение отправиться в путешествие по Европе. На пару с подругой начали они странствия из Лондона, по дороге обязательно посетили Рим, церковь, в которой произошло таинство венчания, домик, который послужил пристанищем для гонимых светом влюбленных. Удивительно то, где бы она не бывала, с ней был не Дениэл, а призрак его первой жены, который всегда рядом и наталкивает на сомнения, что с удовольствием терзают душу: «а любил ли он меня или же она была его первой и главной любовью, а я всего лишь замена».
Мысли о Дениэле все еще жалили, распространяя яд по всему телу, ей до сих пор было тяжело от осознания его смерти. Боль была сильна и сохраняла свежесть открытой раны, и каждый день, как она открывала глаза, все было так, словно это первый день, когда его нет.
