Приехав домой, Мери не удержалась и устроила целое драматическое представление с утешением дочери, однако для Келли это было совершенно излишне. Она привыкла проживать свое горе сама, без участия посторонних. Сил у нее оказалось предостаточно и для этого испытания. Как бы не звучало эгоистично, но со смертью Коннора в Келли зародилась надежда, что она станет свободна от любви к нему, что она сможет посвятить остаток жизни себе и дочери всецело. Однако это Келли не осмеливалась сказать кому-то и даже себе самой. Пусть и Коннор поступил крайне нечестно и низко по отношению к их дочери, супруги Таунсенд не могли не оплакать его должным образом. Та доброта, которая словно порок жила в них, вызывала содрогание и слезы у Мери, Кристофер же попросту жалел такую потерянную душу, как их зять. Мию это горе обошло стороной, обида за сестру прочно сидела в ней и перевешивала все добрые чувства, что она когда-либо могла испытать по отношению к Коннору. Она не злорадствовала, нисколько, ей было все равно на его смерть. «Какой человек, такова и смерть» – произнесла она как-то в разговоре с родителями, отчего они тут же пресекли такие изречения, сказав, что надобность любить ближнего, как самого себя никто не отменял. Однако все в семье были знакомы с откровенностью Мии и прямолинейностью и с годами уже никто не принимал ее слова как сильнейший удар.
Но жизнь идет своим чередом, умерших не вернуть, а продолжать свой пусть надо. Келли долго еще вспоминала о Конноре, часто он терзал ее своими визитами во снах, часто он мерещился ей, но со временем стал лишь добрым воспоминанием, и когда при мысли о нем она не заметила душевного волнения, улыбка победы над гнетом чувств, осознание абсолютной свободы посетило ее, и она стала на дорогу счастья, что уходила в никуда, и манила все больше и больше вперед. Так еще молодая вдова Такер начала расцветать. Она превратилась в красивую молодую женщину, цвет лица обрел живой оттенок, глаза, прозрачно голубые таили загадку, рецепт счастья, который знает лишь ее душа. В наследство от мужа осталось то величественное поместье Такеров, которое первым на побережьи получало солнечный свет, так как находилось выше остальных. Полностью оправившись, Келли переехала с дочерью жить отдельно, теперь она вольна строить жизнь лишь по своему усмотрению. Она так и осталась чужой для своих близких. Ее душа – ее тайна, она заключила все чувства в темном уголке сердца, куда никто не имеет доступ.
«Жизнь прекрасна» – кричала Мия, купаясь в море. Но никакими словами невозможно было завлечь в воду Минни. Она, лежала на берегу и улыбалась в ответ подруге.
– Ну пойдем же, Минни, ты не понимаешь от чего отказываешься
– Нет, я лучше погреюсь на солнце.
Минни не свойственно было развлекаться, как молодой девице. Она погрузила себя в статус женщины приличного возраста и жила соответствующе. Миссис Берд была матерью двоих сыновей, в которых вложила все свои лучшие качества и отдала молодость на их воспитание, однако, какая досада, что дети вырастают и все же улетают из гнезда, которое ты так упорно укрепляешь и утепляешь с каждым годом. Минни исполнила роль женщины в обществе, родила детей отечеству, возможно деятелей политики, возможно будущих военных, но счастье от исполненного долга она не ощутила, лишь пустоту, что съедала ее с каждым днем. Выбрав брак с мистером Бердом, она понимала, на что соглашается и в конце, подведя итог, была не удовлетворена исходом. Время с подругой, такой же одинокой как она сама, заполняли пустое пространство внутри, и она была благодарна судьбе за Мию.
Мия выбежала из воды и с наслаждением упала на берег.
– Сколько лет вы уже не виделись с Дениэлом?
– Уже четыре года прошло, хотя договоренность была на два года.
– Как ты с такой легкостью переживаешь разлуку?
– Я полюбила одиночество, мне с ним мириться не приходится. Я с радостью проживаю дни в ожидании встреч.
– Ты совершенно потеряла голову от мистера Форбс, и это уже не исправит ни время, ни обстоятельства.
– Это исправит только смерть – отрешенно ответила Мия, затем ее лицо вновь нарисовало открытую искреннюю улыбку на лице и она произнесла: «Я счастлива».
Подруги еще долго проводили время на берегу моря, к обеду присоединилась Китти, которую долго не пришлось уговаривать, минуту спустя она была уже в воде и визг плескающихся женщин разносился по всей окрестности.
Китти тоже была в своей мере счастлива, насколько позволяла себе порадоваться. Она не была обременена семейными трудностями, замечательный супруг был для нее лучшим партнером, он был лучшей надежной опорой и поддержкой во времена шалостей характера и хандры, но все же Китти не была любовью всей его жизни и прекрасно понимала это. Клифорд был лучшей партией для самодостаточной женщины, однако той самой женщиной в присутствии супруга она себя не ощущала. Сильный характер Китти задавил все нежные начинания Клифорда еще в самом начале брака и со временем у них сложилась больше дружеская манера общения, нежели супружеская.
