Ларик с Ефимом Борисовичем увиделись только через месяц в аэропорту, перед отлетом домой, оба вполне счастливые и весьма довольные удавшимся отдыхом, без всякого конца света. Лолиты с ними не было, она улетела неделей раньше к отцу в Африку, успев попрощаться с Фимой ночью, а с Лариком – под утро.
А Где-то через два года в аэропорт «Рига» из дальних краев прилетела темнокожая красотка с маленьким мальчиком на руках. Чертами лица он очень напоминал Ефима Борисовича, а голубые ясные глаза говорили, что и с Лариком тоже мы были знакомы.
Ее голос звучал нудно и успокоительно, как шум мотора, отчего Рему еще больше хотелось спать. Эти дурацкие разговорчики о совместной жизни на уединенном острове посреди океана понемногу начинали раздражать. Так и хотелось спросить, что она там будет делать без миллионов своего мужа и всех вытекающих из этого благ.
Его любовью она насыщалась за каких-то два часа, а все остальное получала от мужа. Но и Рема дома ждала семья. Поэтому через определенные промежутки времени он кивал головой и хорошо поставленным влюбленным голосом произносил:
– Об этом мы можем только мечтать, дорогая.
После чего клал руку чуть выше ее коленки и нежно сжимал, как бы в подтверждение своих слов.
Когда до города оставалось меньше десяти километров, с неба хлынул настоящий поток воды. Молнии сверкали и слева, и справа. Рем свернул на обочину и остановился, проклиная разыгравшуюся непогоду. Дома уже ждали, и эти постоянные задержки с женой шефа могли привести к нежелательным последствиям. Сара и так начинала ревновать, правда, не зная предмета своей ревности, но женское чутье подсказывало ей, что с мужем не все ладно. Но Рем был не лыком шит и всегда умел вывернуться так, что Саре становилось неудобно из-за своих необоснованных подозрений.
Марии было гораздо проще. Она была моложе своего мужа на двадцать пять лет, и все ее прихоти мужу казались просто детскими капризами. Поэтому он относился к ней более чем снисходительно.
Мария обняла Рема за шею и прощебетала:
– Как хорошо, что начался дождь, мы побудем еще вместе.
Ему так и хотелось сказать, что после этой задержки дома его может ждать «кастрация». Но он сдержался и произнес:
– Конечно, дорогая, сам Господь хочет, чтобы мы побыли вместе.
И закрепил слова поцелуем полного импотента. На что Мария с сожалением сказала:
– Милый, как мне тебя жаль, ты так устал.
В ответ он просто кивнул головой, соглашаясь. Но про себя подумал: «Тебе не меня жаль, а себя, а то бы проскакала на мне миль десять! Нет, приеду домой – и все, с ней надо заканчивать, а то вот так найдут в машине труп со спущенными штанами, и кто-то повеселится над трагическим исходом».
Мария откинулась на спинку сиденья и опять предалась мечтам о необитаемом острове посреди океана, где они вдвоем живут в маленькой хижине среди пальм, и больше ничего им не надо. После того как Рем в очередной раз утвердительно кивнул, раздался оглушительный грохот, сопровождаемый вспышкой в тысячу молний.
А когда с глаз спала ослепившая их пелена, они увидели, что машина стоит на самом берегу океана и волны докатываются почти до колес. Не осознавая, что случилось, Рем завел мотор, включил задний ход и отъехал подальше от воды, упершись бампером в высоченную кокосовую пальму. Они вышли из машины, пораженные и не понимающие, что произошло.
Первым в себя пришел Рем и голосом далеко не влюбленным констатировал вслух:
– Допрыгалась, сука.
На что в ответ последовало:
– Это ты во всем виноват! Да я мужу пожалуюсь, он тебя уволит!
И много всякой другой всячины вылилось из уст, мечтавших о большой любви на уединенном острове.
От мысли, пришедшей Рему в голову, им овладел истерический смех. Отсмеявшись, он сказал Марии:
– Хватит нюни разводить, давай быстро на пальму за кокосами, я есть хочу. Ты сюда просилась, ты и угощай.
В ответ он слышал не тираду наподобие предыдущей, а какое-то всхлипывание обиженного ребенка. Перед ним стояла не уверенная в себе супермодель салонов “La Ri”, а просто испуганная девчонка, которой очень хотелось домой. Рему было не до жалости, ему самому было страшно и вдруг потянуло к жене.
Оглядевшись по сторонам, ничего, кроме пальм да кое-какой растительности на склонах небольших гор, он не увидел.
Начало смеркаться. Рем открыл дверцу машины и принялся раскладывать сидения.
Всю ночь они пытались воспроизвести свой разговор в машине накануне этого сверхъестественного превращения, надеясь, что ими случайно было произнесено какое-то магическое слово и все это свершилось. Но все потуги были тщетны. Взаимные обвинения были забыты, их начинало объединять несчастье.
…Первые дни жизни на неизвестном острове в неизвестном океане, а может, и на неизвестной планете проходили как нельзя хуже. Рем в свои неполные сорок лет только и умел, что неплохо вести банковские дела, да немного разбирался в машине – его отец проработал всю жизнь водителем такси и иногда привлекал сына к ремонту автомобиля. А сейчас надо было учиться всему с самого начала.
