— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты чертовски упрямый? Даже если я пинками выгоню тебя из кабинета, этого не будет достаточно. — Он повернулся и пролистал свою голографическую записную книжку. Найдя то, что искал, он пробормотал, — Не могу поверить, что делаю это. — Джек взял свой мобильник и нажал несколько кнопок. — Я отправил тебе номер нового агентства, которым управляют два бывших теневых оперативника. Иден Блэк и Люциус Адер. Однажды они работали с агентством правительства, у которого сейчас Джексон, и могут знать способ избежать лишней волокиты. У меня ты их номер не узнавал, ясно?
Это была одна из причин, по которым он любил своего босса.
— Ясно.
— А теперь выметайся из моего кабинета. У меня из-за тебя язва открылась.
Ухмыльнувшись, Даллас встал на ноги, но тут же пожалел об этом действии, потеряв улыбку. Очередная головная боль проникла через его виски прямо в мозг, настолько мучительная, что его колени подогнулись, и он упал обратно на стул. Дерьмо, Даллас снова не мог дышать.
Джек, вроде бы, что-то спросил у него, но он мог слышать только шум крови в ушах.
Зрение Далласа полностью пропало, офис исчез, и, внезапно, он оказался заперт в своём разуме без пути наружу.
Он горько рассмеялся или подумал, что сделал это: ни одного звука не вышло из его рта. В голове Далласа начали мелькать образы.
Он увидел, как красивая, с золотистой кожей Рака и человеческий мужчина, который выглядел способным на убийство, удерживали Джексона.
В этом видении Даллас что-то прокричал им и через мгновение умчался прочь.
Даллас понял, что это ещё не произошло. Он ещё этого не делал.
Рака и человек были покрыты сажей и казались ослабленными, но Джексона держали крепко. Кто-то стоял в стороне и… наблюдал за происходящим? Даллас не мог разглядеть эту личность, только знал, что он или она здесь находились.
В дальнем конце коридора была брюнетка, тоже покрытая копотью, к тому же истекающая кровью. Она стояла на коленях, и глаза у неё были остекленевшими, как будто она находилась под воздействием наркотиков.
Рядом с ней он увидел изящную темноволосую Мию, которая приставила пушку к голове брюнетки.
— Она убьёт тебя! — прокричала Миа Джексону.
Брюнетка рассмеялась, будто ей было вообще всё равно.
— Она права, Джексон.
Джексон, не обращая на них внимания, продолжил вырываться, не прекращая кричать. Эти крики отзывались эхом в голове Далласа, заставляя его съёжиться, почти вызывая у него рвоту.
Наконец, Джексон сумел освободиться, оттолкнул ослабевшую пару от себя и схватил пушку. Брюнетка тоже схватила пистолет. Миа выстрелила, Джексон выстрелил, брюнетка выстрелила. И безликая персона, скрывавшаяся в углу, выстрелила тоже.
Один из смертоносных лучей попал в Джексона.
В этот момент, видение Далласа прекратилось, как будто произошло короткое замыкание, и он, задыхаясь, откинулся на спинку стула, пытаясь сфокусироваться на том, что происходило здесь и сейчас.
Что. За. Чертовщина?
Переводчики: Eddie_10
Редактор: natali1875
Разочарование распространялось внутри Ли'Ес подобно раковой опухоли, поедая её, поглощая дюйм за дюймом. Каждый день босс связывался с ней и спрашивал о прогрессе с Джексоном; каждый день её ответ оставался неизменным:
Эти слова были абсолютно чуждыми ей. Она никогда не произносила их прежде и ненавидела то, что произносит их сейчас. Провал не принесёт ничего, кроме боли.
А боли она отчаянно хотела избежать. Однако Ли'Ес не давила на Джексона. Каждый раз, рассматривая способы воздействия на него (отрезать один из пальцев, попытаться снова стереть память, приковать наручниками к кровати), она отговаривала себя от этого.
Почему?
Ответ на этот вопрос ускользал от неё так же, как и успех.
Он был мужчиной. Просто мужчиной.
Что ей делать?
Раны Джексона хорошо заживали, однако казалось, что он стал абсолютно другим человеком.
Он был вежливым, замкнутым, никогда не говорил невпопад и не произносил ни одного грязного слова или косвенного намёка, что делал в клетке Томаса.
Теперь он был мужчиной, о котором она читала в его досье, и это ей не нравилось. Ли'Ес хотела, чтобы старый Джексон вернулся, хоть и не могла понять почему. Единственное, что в нём осталось прежним, это то, что он отказывался отвечать на все её вопросы.
Конечно, ему не нужно было делать того, чего он не хотел, ведь у него была свобода выбора. Она завидовала этому так же сильно, как была разочарована отсутствием сотрудничества с его стороны. Всю свою жизнь она не имела возможности выбирать.
Хотя, если честно, это было не так. Один выбор у неё всегда был: жизнь или смерть. Несмотря на то, что выбор этот был плохим, она не была уверена, почему так сильно цеплялась за свою жизнь или продолжала повиноваться Эстапу снова и снова.
