Под свои невеселые мысли она вскоре незаметно заснула. Снилось что — то неприятное, даже кошмарное. Неспокойный сон прервал громкий стук в дверь. Мари вскочила и ошалело уставилась по сторонам, не в силах открыть глаза до конца. В следующую секунду зашел отец, чье лицо заметно осунулось.
— Извини, что разбудил.
Она лишь качнула головой и попыталась приличнее устроиться на кровати. Он взял ближайший стул и сел напротив.
— Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое — что.
Его спокойный тон не предвещал ничего хорошего. Да и Мари уже догадалась, о чем пойдет речь. Сердце её обреченно наполнилось мукой. Что бы ни было, она не откажет отцу в его просьбе.
— Ты больше не будешь видеться с этим парнем.
Словно приговор, эти слова эхом отдавались в сознании. Вот и конец.
Она не могла вымолвить и слова. Просто смотрела на отца беспомощным взглядом. Его глубокие янтарные глаза, в которые она так любила заглядывать раньше в поисках ответов, теперь стали для неё виселицей. Ему неинтересно, как сильно Мари любит Адама. Неинтересно, что творится у неё внутри. Он сказал то, что хотел. И у неё не хватит смелости не подчиниться. Папа — единственный человек, чьи слова она никогда не осмелится отвергнуть.
Не выдержав долгого молчания, он вдруг взволнованно заговорил:
— Ты потом поймешь, что я прав. Сейчас, может, ты вбила себе в голову, что у вас ним «любовь», — он особо выделил последнее слово, вложив в него ядовитый сарказм, — но потом убедишься, что с пропащим человеком у тебя нет будущего. Ты же сама видела, что он не умеет себя вести. А это только начало…
Горечь разливалась по венам Мари. Она прекрасно понимала, что по большей части папа прав. Адам не изменится. Даже ради неё. Он сегодня это наглядно показал. Да ей и не нужны были какие — то изменения. Ей хватило бы и толики уважения к её семье… Чего он не в состоянии был сделать.
— Мари, ты меня поняла?
— Да. — Охрипшим от волнения голосом произнесла она.
Отец удовлетворенно кивнул. Встав, он убрал стул и направился к двери. Мари молча наблюдала за его гордой походкой. Как хотелось ей всегда быть похожей на него и ни при каких обстоятельствах не терять стойкости духа…
Вдруг, взявшись за ручку, он застыл, а потом медленно повернулся и направил на неё смущенный взгляд:
— Ты и Мхитар… Вы — моя единственная слабость. Кем бы человек ни был в жизни, если у него есть дети, — он очень уязвим. Только они способны поставить его на колени, уничтожить своими словами или поступками. Понимаешь меня? Если бы ты пошла против меня, Мари, я бы не пережил этого удара. Не пережил бы.
А потом он тихо вышел, оставив её наедине с этими громкими словами. Как после такого можно пойти против человека, который вложил в тебя душу?..
Увидев на следующий день Адама перед университетом, Мари ничуть не удивилась. У него в руках был шикарный букет красных роз. Она бы улыбнулась. Если бы могла.
Когда он потянулся к ней, чтобы обнять, девушка резко отстранилась. В его глазах она заметила промелькнувшее понимание. Мол, ничего другого от тебя я и не ожидал.
— Ну, хотя бы цветы примешь? День рождения всё же.
Его насмешливый тон ранил её. Такое ощущение, что Адам пришел добить остатки самообладания, которые кое — как сохранились у Мари после вчерашнего происшествия.
— Ты смешон.
— Стараюсь соответствовать, — съязвил он в ответ.
— Нам не стоит больше видеться, Адам.
Она с трудом произнесла эти слова. Они, словно змеи, сдавили её горло.
— Что ж, я ни капли не удивлен этому заявлению. Тебе хорошо промыли мозги.
— Ты себя слышишь? — не выдержала Мари, и её голос сорвался. — Ты сам всё испортил, и не надо перекидывать вину на остальных!
Адам неожиданно выкинул цветы на белый снег, абсолютно не жалея их. Этот демонстративный жест ещё больше распалил Мари.
— Вот! Лишь бы показать свой характер! Если бы ты включил голову и был уважительнее, всё пошло бы хорошо!
Его неприятный металлический смех будто оглушил её.
— А ко мне уважение, значит, проявлять не надо было?
— Ты его не заслужил!
— Полегче, девочка, — прорычал Адам, надвигаясь, — ты уже нарываешься на грубости.
— Не надо меня пугать. Думаешь, после вчерашнего я в состоянии чего — то бояться? Ты не то, что себя, — ты меня опозорил и подвел перед родителями. Теперь они думают, что человек, которого я люблю, полное ничтожество.
— Мари! — угрожающе прошипел он.
Но она не могла остановиться:
— Ты мог бы постараться быть немного другим ради того, чтобы у нас был шанс на нормальные отношения! Но ты этого не сделал!
— Быть другим? Перед кем? Твоим отцом и братом, которые с самого моего первого шага смотрели так, будто я какой — то слизняк? Ради чего?
— Ради меня! — застонала в отчаянии Мари.
— Даже ради тебя я не стану прогибаться перед кем — то.
Было очень больно слышать это. Её глаза моментально потухли. Она как — то разом взяла себя в руки и теперь уже спокойно произнесла:
— Хотела бы я сказать, что ненавижу тебя. Но это ложь. На самом деле мне тебя просто жаль. А это хуже ненависти или презрения. Ты неспособен на настоящие мужские поступки…
