Когда я прошел в дверной проем (двери попросту не было), моя голова задела за колокольчики. Они мелодично зазвенели. Дед стоял ко мне спиной, и я сообразил, что он делает свечи. Он повернулся, и его лицо осветилось почти беззубой улыбкой.
– Владимир! – сказал он.
Он посмотрел на меня, улыбнулся Коти, а потом снова перевел взгляд на меня. Мы могли общаться псионически (дед меня научил, как это делается), но он прибегал к этому только в случае крайней необходимости. Дед считал, что псионический контакт нечто драгоценное, чтобы растрачивать его на ерунду – впрочем, следуя своему обычаю, он никогда не порицал меня за это. Поэтому нам приходилось встречаться, если мы хотели поговорить. В результате, поскольку он отказывался телепортироваться, а ходить через многие районы Адриланки выходцам с Востока небезопасно, наши встречи были довольно редкими.
– Владимир, – повторил он. – Кого это ты привел?
Лойош подлетел к деду, словно он спросил о нем, и с довольным видом подставил шею.
– Нойш-па, – сказал я, – я хочу познакомить тебя с Коти.
Она сделала книксен, и он расцвел.
– Коти, – повторил он. – А у тебя есть родовое имя?
– Больше нет, – ответила Коти. Я прикусил губу. Когда-нибудь я спрошу у нее, что это значит.
Дед по-доброму улыбнулся ей, потом посмотрел на меня. Его глаза сверкнули, а тонкая седая бровь поползла вверх.
– Мы хотим пожениться, – сказал я. – И пришли за твоим благословением.
Он подошел к Коти, обнял ее и расцеловал в обе щеки. Потом обнял меня. Когда дед отодвинул меня в сторону, я увидел, что в уголках его глаз появились слезы.
– Я счастлив за тебя, – сказал он. Потом он нахмурился, и его лицо омрачилось. Я знал, что он сейчас спросит.
– Она знает, – сказал я. – У Коти такая же профессия, как у меня.
Он вздохнул.
– О Владимир, Владимир. Будь осторожен.
– Обязательно, Нойш-па. Сейчас у меня все хорошо. Я чуть не потерял все, но теперь мои дела налаживаются.
– Прекрасно, – сказал он. – Но как получилось, что ты чуть все не потерял? Это никуда не годится.
– Знаю, Нойш-па. Некоторое время тени отвлекали меня, и я не мог ясно разглядеть цель.
Он кивнул.
– Заходите, мы что-нибудь перекусим.
– Спасибо, Нойш-па.
Коти кротко повторила вслед за мной (по-моему, она впервые в жизни проявила кротость):
– Спасибо… Нойш-па.
А его усмешка стала еще шире, когда он вел нас внутрь.
На следующий день я переехал в офис Лариса и вплотную занялся бизнесом.
Я встретился с Торонанном и попытался завладеть территорией Лариса. Но это уже совсем другая история. К тому же в настоящий момент мне еще неизвестно, чем все закончится, а потому не буду об этом говорить.
Мое обещание награды за головы Вирна и Мирафна оставалось в силе, и я не сомневаюсь, что очень скоро мне предстоит свидание с ними.
В тот самый день, когда я переехал в офис Лариса, у меня наконец появилась возможность приготовить для Коти обед. Должен сказать, что я превзошел себя – гусь с красным восточным перцем, пампушки с кетной по-валабарски, анисовое желе… но вам лучше об этом не знать.
Однако должен сказать, что во время приготовления обеда мне в руки попалась луковица с маленьким темным пятнышком. Я отрезал от нее кусочек, и остальная часть луковицы оказалось совершенно чистой.
Иногда жизнь бывает именно такой.
Когда все в гармонии, армия может выдержать атаки естественного противника, а также и того, что кажется сверхъестественным.
Ничего себе… куда меня занесло… Нас уже столько раз разбивали, что мы больше не могли держать строй, а враг постоянно получал подкрепление. Я, как и весь наш отряд, ужасно устал, блеск проносящихся рядом клинков и «вжики» самых разных заклинаний над головой приводили меня в ужас – а может быть, наоборот. На земле корчились и стонали мертвецы, раненые лежали неподвижно. Почти наверняка я что-то путаю – но передаю вам содержание картин, оставшихся в моей памяти, хотя мне хорошо известно, насколько часто она обманывает.
Чуть позже я продолжу.
Но прежде я должен принести вам извинения за то, что начал с середины, впрочем, иначе невозможно.
Я оказался в самой гуще крупной битвы, то есть в том месте, куда ни один уважающий себя наемный убийца попадать не должен. Мало того, у меня практически не оставалось сомнений в том, что мы терпим поражение, во всяком случае, на том участке, где находился я. Я стоял на холме Дориан, за моей спиной на расстоянии двухсот ярдов протянулась Стена. Склеп же располагался примерно в четверти мили слева. Я хотел телепортироваться или хотя бы убежать, но не мог – потому что ну не мог, и все.
