Навстречу заклинанию смерти понеслось другое, пронзая его, как звонкая и чистая струна пронзает вой и скрежет. Свистящий шепот реквиема сбился, захлебнулся, и вот уже прекрасный голос зазвучал громче и громче, разгоняя черный мрак.
И едва все эти слова прозвучали, как невидимые нити, подвластные лишь таинственному мирозданию, начали связываться одна с другой.
Связались воедино судьбы,
случайные слова,
встречи,
взгляды,
мысли,
дороги,
жизни.
Кричала слова заклинания Даша Ивлева, видя, что бьющий в некроманта свет исходит не от нее и не от Сони, а от кого-то другого, кто незримо сейчас был рядом.
Шептала, обрывая единственный свой путь, отречение от трона Нуары та, которую судьба годами вела в самое сердце разрушенного темного мира.
– Ты слышал?! – закричал свалившийся откуда-то сверху Ацкий в лицо оглохшему Герке. – Видал, как ударило по мертвяку?! Девки-то наши, а?! Но кто-то еще там был! Заклинание у меня на крыльях! Да очнись ты уже! Ты слышишь это?!
Но Герка еще ничего не слышал и не понимал, видя перед собой только орущую физиономию. А валькер продолжал что-то вопить, тыча пальцем в небо, где в невозможно ярком белом сиянии мог что-то разглядеть только он один.
– Что… – Герка встрепенулся, вдруг услышав, что происходит вокруг. – Я слышу голос, кто-то зовет нас…
Сила этого голоса нарастала, гремела, и вот уже все темные услышали:
– Живые и мертвые! Слушайте меня… Я хозяин Тьмы!
– Провались, некромант! – Герка зарычал от бессилия и отчаяния, ударив кулаками по земле. – Никогда, пока я существую, Герман Готти не будет подчиняться мертвой твари… и никто из нас не склонится перед Тьмой, плевать я хотел на все предсказания!
Однако, когда Герка поднял голову, ему показалась странной фигура мертвого мага, будто что-то знакомое было в его облике. Некромант был тощим и сгорбленным, этот же хозяин Тьмы был строен, высок и широкоплеч, и ветер развевал его черные волосы, а глаза горели двумя багровыми звездами.
– Один не вернется, – прошептал Ацкий и совсем неслышно добавил, будто вспомнив: – Во Тьме воцарится.
В сияющем белом пламени горел и бился мертвец в сером балахоне, изрыгая хрипы и проклятия, в агонии протягивая к земле трясущиеся костлявые руки. Фигура его таяла, становясь все тоньше, и уже беззвучно череп раскрывал зубастую пасть, пока не превратился в почти неразличимый белый туман. Какое-то время этот сгусток тумана корчился и извивался, а потом растаял бесследно.
– Армия Тьмы, слушайте меня! – Гильс Муранов поднял руку, и голос его разносился над землей, перекрывая грохот подступающего к земле ужасного легиона. – Мертвые, остановитесь! ОСТАНОВИТЕСЬ!!!
Призраки дрогнули и замедлили бег, в их рядах началось замешательство. Войско призрачной нежити застыло на месте.
– Некромант пал и не вернется, – произнес хозяин Тьмы. – Его больше нет! Древние и погибшие наши родичи и братья! Направите ли вы против нас те огромные армии нежити, которые вы собирали веками? В каждой темной семье хранится память о предках, которые сгинули во Тьме. Мы не бросали вас, а помнили! И сейчас я не приказываю – я призываю вас! Вспомните о земном мире!!! Те, кого подчинила магия смерти! Над вами больше нет ничьей власти, вы свободны! Все вы – не орудия чужой воли, вы – каждый из вас – свободны в своем выборе…
Армия безликих призраков внимала этим словам, замерев между Вратами и земным миром на призрачной дороге от Врат Тьмы, которая простиралась до земли.
Призрачная нежить начала отступать.
В какой-то момент стало заметно, что в движении призраков нет прежней безжизненности, как было, когда ими управлял мертвец. Некоторые отступали назад, кто-то из них дрожал и озирался по сторонам, будто просыпался от долгого сна.
– Мы… не будем… Биться… – зашелестели едва слышные, как стоны ветра, голоса. Потом они зазвучали сильнее, и единый рев оглушил пространство.
– Свободны… – неслось от бывшей армии некроманта. Ветер разметал остатки черного тумана и стих, напоследок взметнув волосы Гильса.
Эхо все еще гремело, а призраки начали меняться, обретая лица.
И вот уже не безликая армия была перед живыми – здесь были и древние вампиры, сосредоточенные и серьезные, и совсем молодые, и даже юные, в чьих обликах сквозила растерянность. Упыри и домовые, летучие валькеры, тролли и оборотни, многие в старинных одеждах, в кафтанах и плащах, но были и современные парни и девушки, многие – со значками Носферона. Лица были бледными и поначалу отрешенными, но на большинстве уже промелькнула первая тень радости. Все темные, убитые за столетия, были здесь, а земные темные, все до одного, понимали – сейчас творится великая история, которая будет разделять мир на «до» и «после».
Во главе освобожденных появились несколько вампиров.
– Смотрите, наш старый Темнейший, Виктор Суморок, ректор Батори! – воскликнул кто-то, и старый вампир Батори, бывший ректор Носферона, поднял руку в приветствии.
Первые слова дались ему с трудом, и голос звучал глухо. Но держался бывший ректор темного универа с прежним достоинством и гордой осанкой.
