Мы с вождем сели к столу напротив друг друга, и перед каждым поставили по деревянной миске с… личинками. Белыми такими, жирными, шевелящимися личинками. Такие, по-моему, у майских жуков. Между мной и вождем установили небольшой факел. Видимо, чтобы мы друг друга могли лучше видеть.
– Это очень вкусное ритуальное блюдо, которым угощались наши вожди перед тем, как заключить мир или объявить войну общему врагу, – сказал один из советников.
Десятка два фаншбов обступили нас со всех сторон. В отблеске факела я различил и фигурку Кинсли.
«Злорадствует, наверное, – подумал я, глядя на копошащееся в миске. – Обступили еще так… Не сбежать. Может, как раз поэтому? – В голову лез всякий бред, я пытался хоть как-то отвлечь себя от грядущего обеда. – Может, этот их великий Мангуст в сговоре с Немо? Вот и решили отравить меня гусеницами».
Но я, конечно, сам себе не верил. О недавнем нападении стеклярусов на фаншбов я, конечно, прекрасно помнил. Нет, это не обман – все по-настоящему. И личинки тоже настоящие.
Позвольте, а не волшебник ли я с некоторых пор? Вот и проверим, работает ли магия в этих стенах.
Мы взяли по первой личинке, внимательно глядя друг на друга, поднесли их ко рту и…
«Йошкин кот», – прошептал я, пряча гусеницу в ладони и не давая окружающим заметить, что она вдруг превратилась в пельмень. Ну, ничего мне больше в тот момент не пришло в голову, а маминых пельмешек давно хотелось. И никто не заметил вроде бы. В общем, пока вождь лопал ритуальных личинок, я угощался пельменями. Разве что без сметаны. Несмотря на горящий факел, было достаточно темно, чтобы мою маленькую хитрость никто не заметил. Карлик, наверное, догадался – оруженосец у меня смекалистый, но я знал, что он не выдаст. А то ведь я и большой пельмень могу наколдовать – из гортванца.
– Что это… ты… все время шепчешь?.. Перед… тем… чтобы… есть? – спросил вождь.
– Йошкин кот! – выругался я еле слышно, прежде чем отправить в рот очередной пельмень.
Я с грустью посмотрел на содержимое миски – две трети «аппетитных» червяков еще ждали своей «волшебной» участи. Они были бы рады выкрутиться из этой ситуации, как и я.
– Понимаешь, многоуважаемый вождь. Блюдо, которым ты меня угощаешь, необычайно вкусно. Но, к сожалению, мой желудок не приучен в такой пище. И чтобы не омрачить нашу трапезу неожиданным… хм… несварением, я произношу заклинание.
– Понятно, – ответил вождь, и мне показалось, что выражение его физиономии несколько смягчилось, может быть, он даже улыбнулся.
Вокруг стола тоже пошел стрекот – не знаю, одобрительный или обвинительный. Отвлекшись, я, видимо, недостаточно четко заклинание прошептал или плохо пельмень вообразил. В общем, я раскусил что-то, прыснувшее мне на язык едкой субстанцией. При этом, даже ополовиненное, оно продолжало извиваться. Я резко встал, плотно прикрыв рот ладонью, так как опасался, что меня вырвет.
– Что… случилось? – спросил вождь.
– Язык прикусил, – промямлил я, убирая остатки гусеницы изо рта в кулак, а потом – под стол. – Можно воды?
Мне подали воды в деревянной плошке.
– Вижу, что тебе не очень… понравилось наше… угощенье, – произнес вождь, отодвигая свою миску и с жадностью глядя на мою.
– Да нет, что вы… – начал было я.
– Это и не требуется… – вдруг подал голос стоящий возле стола первый советник. – Ты отдал честь нашим традициям, смог превозмочь собственное нежелание. Тебе можно доверять, ты не бросишь фаншбов на произвол судьбы. Не пошлешь умирать ради своей выгоды. Мы верим тебе и готовы воевать на одной стороне.
«Интересно, как они это поняли? Только потому, что меня не вырвало прямо на стол? Или потому, что я не отказался от их угощения? Может, уже были прецеденты?»
– Ясен пень! – произнес я, желая, чтобы съеденные «пельмени» оставались оными до завершения, так сказать, цикла. Потом, церемонно поклонившись вождю, вышел на свежий воздух.
Фаншбы нам показали короткую – вдоль скал – дорогу в королевство Соуз. Идти пришлось почти целый день, лишь к вечеру стало отчетливо видно центральную коричнево-серую башню замка. Грязно-серую, можно сказать. Решив очередную порцию гусениц или еще чего почище принимать на свежую голову, мы решили переночевать и установили Тайный Кров.
– Слушай, вот эти площадки везде у вас – как под заказ, – сказал я, укладываясь на боковую.
– Какие еще площадки? – спросил Кинсли.
Я пояснил.
– Это же для змеекрыла Первого Падшего! – Кинсли посмотрел на меня, как на несмышленыша. – Они в Утронии отродясь были. Артур, когда королевство облетал, всегда змеекрыла на них сажал. Для того и создал, наверное.
– Змеекрыла? – удивился я. – Как он выглядел, интересно? Огромный, черный, с шипами по телу и огнем пулялся?
– Ты его видел, что ли? – с подозрительностью спросил Кинсли. – Я-то думал, что он сгинул давно.
Я не ответил…
Рано утром мы подошли к грязному, полному нечистот рву вокруг замка.
«Не настолько он глубок, насколько отвратителен», – подумал я.
Мост – две широкие, грязные доски – был поднят.
