Я бы посоветовал вашему сыну не тратить деньги на отели и гостиницы - поверьте, Лондон дорогой город.
Но где они тогда остановятся? - воскликнула хозяйка, всплеснув руками.
Ваши сын и невестка могут, если того пожелают, пожить в моем доме. Я - человек одинокий, а дом мой большой и пустой, там есть сад, патио - прекрасное место для молодоженов, - он достал из кармана ключи, протянул молодому человеку, - вы согласны?
Японцы потеряли дар речи. Возможно ли такое, чтобы человек с такой беспечностью и заботой пригласил к себе в дом незнакомцев? Это либо безумец, либо святой. Молодые супруги с радостью согласились, пообещав быть аккуратными. Старый японец склонил голову в благодарности перед гостем, молвил:
Вы оказали нам небывалую честь, принеся радость в наш дом. Чем только мы сможем вас отблагодарить?
Его супруга склонилась к его уху и что-то долго шептала, тот одобрительно кивнул, а она, собрав грязные тарелки, скрылась внутри дома. Через несколько минут она вновь предстала перед гостями, неся на подносе разного вида суши, сашими, миски с горячими блюдами и традиционной лапшой. Три раза понадобилось женщине, дабы накрыть стол невероятным изобилием. Владислав поглядывал то на угощения, но на хозяев, в душе испытывая непомерную радость и гордость за свое правильное решение - невероятно, но в краткий срок люди, чуждые по крови и культуре, стали для него близкими друзьями.
Глава двадцать девятая
После возвращения молодоженов из поездки в Лондон они при встречи вернули ключи со словами благодарности, проговорив в конце:
Не волнуйтесь, мистер Шейбал, мы ничего не поломали и не испортили. Ваш просторный дом такой красивый и уютный, мы прекрасно провели время.
Перед отъездом я вымыла всю посуду, протерла пыль и помыла полы, - добавила молодая женщина, желая до конца произвести на иностранца приятное впечатление.
Владислав, приобретя среди японцев друзей - а это оказалось крайне затруднительно - об этом говорили сказывающиеся недопонимания в актерской среде, приступил, или, как следует сказать, вернулся к работе, к своей финальной части фильма, самой сложной. Каждый день просыпаясь с первыми лучами солнца к завтраку, Влад ощущал тревожное покалывание в груди: он не знал, откуда придет опасность, но точно знал - беды не миновать.
В назначенный день ближе к вечеру компания подготовилась к съемкам на причале: в тот момент ослепший герой Ричарда Чимберлена должен был вести жесткий спор с капитаном Черного корабля, когда решался вопрос жизни и смерти. Перед этой роковой сценой Владислав был непривычно бледен, по телу его то и дело пробегал холодок. Что это? Предупреждающий знак или непонятная усталость? "Возьми себя в руки, старый болван! - твердил он самому себе, заставляя все чувства подчинить силе воли. - Разве ты не рисковал, не проходил через огонь, бомбы и крушения? Что теперь может угрожать?"
Мотор, камера, песчаный вечерний берег, шум прибоя за спиной. Все серьезные, сконцентрированные, в тяжелых исторических костюмах. Владислав начинает язвительную роль, он знал наизусть свою речь, репетируя ранее изо дня в день,но что-то тревожное-непонятное вновь кольнуло в груди - такое чувство некогда испытал он перед немецким пленом во время Варшавского восстания, все его существо напряглось, взбунтовалось и вместо произнесения речи Владислав обратился к Джерри Лондону, оператор тут же выключил камеру.
Джерри, - голос Влада прозвучал сердито, даже грубо, - я не могу продолжить играть этот эпизод, ибо опасаюсь, что стрелы по ошибке могут попасть мне в шею, глаз, живот или пробить легкое.
Почему ты беспокоишься об этом именно сейчас? Мы все заранее предусмотрели - твою грудь прикрывает пробковый корсет, тебе не грозит опасность.
Вы полагаете, того достаточно для моей безопасности? Я не желаю умирать, истекая кровью.
Так каковы твои предложения? - воскликнул режиссер, размахивая руками от негодования. - Ты хочешь сорвать время съемки?
Может, вам стоит сделать нечто наподобие куклы, нарядив ее в мой костюм? Так будет легче для вас и безопаснее для меня - никакого риска.
Джерри задрожал от ярости и нетерпения, его лицо побагровело в злости.
У нас нет на это времени, Влад, - закричал он, - либо ты соглашаешься на сегодняшнюю съемку, либо ты уволен.
Владислав хотел было что-то возразить, но не стал. Он окинул взглядом лица актеров: половина с пониманием проявляла сочувствие, половина теребила руки в нетерпении. Инстинкт актера, стремящегося к совершенству во всех видах искусства, победил и тогда он, умоляюще глянув в испуганные глаза Алана, со вздохом проговорил:
Хорошо, будь по-вашему, я готов, - а мысленно взмолился: "Господи, защити меня от смерти, дай пожить хотя бы еще немного".