[1927]<p>ГОВОРЯТ…</p><empty-line></empty-line>Барбюс обиделся — чего, мол, ради критики затеяли спор пустой? Я, говорит, не французский Панаит Истрати, а испанский Лев Толстой.
Говорят, что критики названия растратили — больше сравнивать не с кем! И балканский Горький — Панаит Истрати будет назван ирландским Достоевским.
Говорят — из-за границы домой попав, после долгих вольтов, Маяковский дома поймал «Клопа» и отнес в театр Мейерхольда.
Говорят — за изящную фигуру и лицо, предчувствуя надобность близкую, артиста Ильинского профессор Кольцов переделал в артистку Ильинскую.
[1929]<p><emphasis>МАЯКОВСКИЙ УЛЫБАЕТСЯ</emphasis></p><empty-line></empty-line><p><image l:href="#i_010.jpg"/></p><empty-line></empty-line><p>Пустяк у Оки</p><empty-line></empty-line>Нежно говорил ей —мы у рекишли камышами:«Слышите: шуршат камыши у Оки.Будто наполнена Ока мышами.А в небе, лучик сережкой вдев в ушко,звезда, как вы, хорошая, — не звезда,а девушка.А там, где кончается звездочки точка,месяц улыбается и заверчен, какбудто на небе строчкаиз Аверченко…Вы прекрасно картавите.Только жалко Италию…»Она: «Ах, зачем вы давитеи локоть и талию.Вы мне мешаетеу камыша идти…»[1915]<p>ЛУННАЯ НОЧЬ</p><empty-line></empty-line>ПейзажБудет луна.Есть уженемножко.А вот и полная повисла в воздухе.Это бог, должно быть.Дивнойсеребряной ложкойроется в звезд ухе.[1916]<p>ВЕСНА</p><empty-line></empty-line>Город зимнее снял.Снега распустили слюнки.Опять пришла весна,глупа и болтлива, как юнкер.[1918]<p>ТУЧКИНЫ ШТУЧКИ</p><empty-line></empty-line>Плыли по небу тучки.Тучек — четыре штучки:от первой до третьей — люди,четвертая была верблюдик.К ним, любопытством объятая,по дороге пристала пятая,от нее в небосинем лонеразбежались за слоником слоник.И, не знаю, спугнула шестая ли,тучки взяли все — и растаяли.И следом за ними, гонясь и сжирав,солнце погналось — желтый жираф.[1917–1918]<p>ОТНОШЕНИЕ К БАРЫШНЕ</p><empty-line></empty-line>Этот вечер решал —не в любовники выйти ль нам? —темно,никто не увидит нас.Я наклонился действительно,и действительноя,наклонясь,сказал ей,как добрый родитель:«Страсти крут обрыв —будьте добры,отойдите.Отойдите,будьте добры».[1920]<p>ГЕЙНЕОБРАЗНОЕ</p><empty-line></empty-line>Молнию метнула глазами:«Я видела — с тобой другая.Ты самый низкий,ты подлый самый…» —И пошла,и пошла,и пошла, ругая.Я ученый малый, милая,громыханья оставьте ваши.Если молния меня не убила —то гром мнеей-богу не страшен.[1920]<p>* * *</p><empty-line></empty-line>Портсигар в травуушел на треть.И как крышкаблеститнаклонились смотретьмуравьишки всяческие и травишка.Обалдело дивилисьвыкрутас монограмме,дивились сиявшему серебромполированным,не стоившие со своими морями и горамиперед делом человечьимничего ровно.Было в диковинку,слепило зрение им,ничего не видевшим этого рода.А портсигар блестелв окружающее с презрением:— Эх, ты, мол,природа![1920]
<p>ВЕСЕННИЙ ВОПРОС</p><empty-line></empty-line> 
