Поляков обошли, как и предсказывал хан Иляс. Завидев кочевников, они первым делом прятали детей, потом скотину, а потом и сами старательно прятались. Одного даже пришлось насильно отловить, чтобы растолковал, как попасть в Богемию.
Пленного допрашивал князь Мономах, на латинском языке, поскольку поляки были католиками и латынью владели. Меслим следил за беседой, а когда она закончилась, посоветовал отпустить поляка.
— Зачем ты пленного отпустил, князь? — с неудовольствием спросил Железян.
— Никогда не плоди врагов, но всегда плоди друзей, — заметил Меслим.
А Мономах пояснил:
— Узнал, что нужно, и отпустил.
— Что же ты узнал?
— Богемия лежит за поляками в Земле Чешской. И что будем делать?
— Ты, князь, лучше скажи, зачем эта Богемия вдруг великому Киевскому князю понадобилась? — хмуро сказал Железян. — Сдается, единственно затем, чтобы обвинить тебя, если откажешься следовать повелению.
— Я это понял сразу, — усмехнулся Мономах. — И что это он меня невзлюбил?
— Завидует тебе, — вздохнул Меслим.
— Чего мне-то завидовать?.. Просто яро невзлюбил, вот и всё.
— Он всех невзлюбил, — буркнул Железян.
— Всех людей, скотов и весь Мир Божий, — уточнил Меслим.
— Но это же невозможно!
— А ты со своим побратимом потолкуй, — посоветовал Железян. — Святополк слишком жаден, завистлив и мелочен для того, чтобы быть воистину великим. Он увяз в своей жадности по самую макушку. Боярская дума дала ему отпор, и сейчас он шатается так… мне старейшина думы рассказал. Самое время тебе, князь Мономах…
— Нет, — жестко ответил князь Владимир. — Только Союз князей с крестным целованием спасет Русь Великую от междоусобиц. Только Союз!..
— Ну…
— Ну, до этого надо еще в Чешскую Землю пройти, — хан Иляс не любил споров. — А то ты, мой князь, так и не исполнишь повеления великого князя Киевского Святополка.
— Это ты правильно заметил, сынок, — кивнул ему князь Владимир. — Давай, с Богом, в Чехию.
— Воистину, что с самим Господом Богом, — вздохнул Меслим.
Хан Иляс шел в авангарде Мономахова войска, так ни разу и не вступив в бой. Ни в Польше, ни в Чешской Земле. Это объяснялось невероятным ужасом перед кочевниками, который Европа извлекла из легенд об особой, изощренной жестокости таинственных жителей Дикой Степи, которых и в глаза-то никогда не видала. Легенды распространяла прежде всего католическая церковь через монахов, безграмотных ксендзов и паникеров из обленившегося дворянства. Ужас валом катился по Европе, и целые народы впадали в панику, поспешно отходя в горы, в теснины, бросая не только города и селища, но и хорошо укрепленные замки.
— Бегут!.. — с неудовольствием докладывал командующий авангардом хан Иляс. — И в Польше бежали, и в Чешской Земле побежали. Если так будут бегать, мы никакую Богемию не возьмем.
— Почему же не возьмем? — благодушествовал Железян.
— Расступятся, — усмехался Меслим.
— Нам велено взять Богемию? Велено. Вот мы и возьмем ее, — похохатывал Железян.
В Богемию вошли без боя.
— На поток и разграбление! — повелел князь Мономах. — Должны же мы доказать великому князю Киевскому, что взяли… как называется этот городок на пути?
— Пардубиц.
— Вот из него и везите подарки в Киев.
— Степь подарков не берет, — твердо сказал Иляс. — Степь берет добычу, а добычи не было.
— Это ваше дело, — пожал плечами Мономах. — Сами и разбирайтесь.
— Мои парни не гордые, — усмехнулся Железян. — Мы и возьмем, что под руку попадется.
— Тебе не кажется это странным, мой князь? — тихо спросил Меслим.
— Что именно?
— А то, что никакая Богемия, ни Чехия великому князю не нужна.
— Это я понял, — вздохнул Мономах. — Но цель? Должна же быть во всем этом какая-то цель?
— Удалить тебя из твоего замка.
— Выстави-ка на всякий случай дозоры в обе стороны, хан Иляс, — подумав, сказал Мономах. — Береженого Бог бережет. Все может быть.
Не успели дружинники Железяна как следует покопаться в оставленном без боя городе, как с восточной стороны примчался дозорный:
— Сполох!.. Сполох!..
— В чем дело? — строго спросил хан Иляс.
— Английскую королеву Гиту вместе с детьми пытаются захватить!..
— Кто?!! — гаркнул Мономах.
— Не сказал посыльный! Не сказал!.. Без слов мертвым с коня рухнул!..
— Иляс, сынок, выручай!..
— За мной!.. — крикнул хан Иляс. — Пленных не брать! Рубить всех, кто под саблю сунется!..
И впереди всех помчался на восток.
— Разворачивайся, воевода, — сказал Мономах Железяну. — И — домой!
— Беспокоишься? — спросил Меслим.
— За королеву — нет, на то она и королева. За детей — всегда, на то они и дети.
Коноводы уже подводили к ним коней.
