И немедленно послал за ханом Илясом. А до приезда хана решительно разбудил своих друзей.
— В чем пожар? — недовольно спросил Железян.
Мономах молча сунул ему повеление великого князя. Пока воевода читал, явился хан Иляс.
— Звал, мой князь?
— Выручай, сынок, — Мономах вздохнул. — Великий князь вместе с Боярской думой требуют взятия Полоцка и наказания князя Улеба.
— А ведь великому князю до Полоцка куда как ближе, — усмехнулся Ратибор.
— Это — повеление.
— Завтра с рассвета выступлю, — сказал хан Иляс. — Прямо на Полоцк.
— Великий Киевский князь опять тебя подставляет, — заметил Меслим.
— Это — повеление. Всё!.. Завтра выступаем вослед хану Илясу.
На следующее утро выступить не успели и выступили только на третий день. Шли быстро, без обозов, перекусывали в седлах. И через день утомительной скачки достигли Полоцка.
И остановились: Полоцк был никем не тронут, тих и спокоен.
— Может, Иляс не дошел?.. — ахнул Мономах.
— Дошел, мой князь, дошел, — успокоил Меслим.
— Да вон он, — громыхнул Ратибор.
К ним пешком подходил хан Иляс.
— Быстро вы…
— Почему Полоцк не окружен?
— В нем — князь Улеб, зачем же окружать? Ждет нас на пир свадебный.
— Так это же повеление!
— Какое повеление может быть, когда князь Улеб счастье свое нашел?
— Говори толком!
— Толк в том, что князь Улеб влюбился в полячку и готов был за нее отдать город Полоцк. Вено называется, да? Я его отговорил.
— То есть?.. — Мономах решительно ничего не понимал. Впрочем, остальные тоже.
— Я его убедил, что легче и проще украсть девицу, а город не трогать и никому не отдавать. Любовь!..
Мономах оторопело молчал.
— Любовь, мой князь… — шепнул Меслим.
— Какая любовь?
— Та, что сильнее всего в мире. Так, кажется, ты говорил?
— Ну?..
— Я украл невесту, она счастлива, он счастлив, их обвенчали, и город цел, — спокойно и терпеливо втолковывал хан Иляс. — И я…
— Дай я тебя расцелую!.. — взревел Ратибор и прямо с коня свалился на Иляса.
А великий князь Киевский Святополк Изяславич бегал по дворцу и орал, что князь Мономах не исполнил его повеления, не разгромил Полоцка и не привел в Киев князя Улеба в цепях. За неисполнение повеления Мономаху угрожало изгнание из пределов Руси. Это суровое решение подлежало утверждению в Боярской думе, куда великий князь и явился.
Там он сразу же начал кричать на думцев, но в ответ старейшина Думы заявил, что Дума категорически отказывается от разговоров в таком вот тоне. Пока старейшина и великий князь Киевский препирались, Свирид примчался одвуконь в Чернигов, где и рассказал побратиму о том, что происходит.
— Тебе грозит изгнание, мой князь. Святополк мелочен и злопамятен.
— Я поеду с тобой в Киев, Свирид, — сказал присутствовавший при разговоре Ратибор. — Я отвечаю за спину князя Мономаха, и я был в Полоцке.
— Добро, боярин, — улыбнулся начальник лучшей разведки. — И тоже одвуконь?
— Одвуконь, — вздохнул наместник Святополка. — Так скорее.
Отказавшись от обеда, они тотчас же выехали в стольный град. Обе лошади пали под Ратибором, но примчались они быстро, и тут же, натощак («Терпи, боярин, злее будем!..» — весело крикнул Свирид), заявились в Боярскую думу.
Громкие голоса отвердели за минувшее время. Думцы прямо с мест задавали великому князю Киевскому вопросы, жестко требуя от него подробных ответов.
— Кто тебе доложил о Полоцке? — настырно спрашивал юный боярин.
— Я не обязан отчитываться! — кричал великий Киевский князь.
— Обязан, — негромко, а потому и отчетливо сказал думец Добрыня.
— Я… — начал было великий князь и вдруг замолчал, увидев вошедших в Совещательную залу Свирида и Ратибора.
— Прошу слова для разъяснений, старейшина, — поднял руку Свирид.
— Пусть говорит начальник тайной разведки, — тотчас же сказал старейшина.
Все примолкли. Свирид в упор глянул на великого князя.
— Город Полоцк цел и невредим, — негромко начал он. — Князь Полоцка Улеб тоже цел и невредим. Он недавно женился на горячо любимой девушке, обвенчался с нею по православному обряду и принес жене и Господу Иисусу Христу клятву никогда не оставлять свою жену в болезнях, невзгодах и горестях. Мой побратим князь Владимир Мономах не разрушил Полоцка, когда разобрался, что дело касается самого святого — любви. Князь Мономах благословил их любовь, присутствовал на венчании и свадебном пиршестве, и я хочу спросить: за что великий князь требует его изгнания?
— За любовь, которая ему неизвестна! — крикнул с места Добрыня.
В зале расхохотались.
— Князь Мономах шел за своей любовью от Киева до Дании, — продолжал Добрыня. — Мне посчастливилось помогать ему, чем только мог, на этом тернистом пути. Я горд, что принес ему славянскую роту на верность вместе с моим побратимом Ратибором. И мы будем его защищать, ибо, защищая Мономаха, мы защищаем самое святое, что есть на земле — любовь!..
— Правильные слова, — гулким басом поддержал друга Ратибор. — Если ты, великий князь, вздумаешь изгнать Мономаха, мы с Добрыней уйдем вместе с ним. Ты, великий князь, пытаешься породить к себе любовь, но тебе не везет, и ты раз за разом порождаешь ненависть.
— Как смеешь…
