— Очнулся. Ну слава ветру. — Вздрогнул, и переветрился мой бородатый нянь. — Мы уже и надежду терять начали. Спасибо внученьке, выходила. Дома ты у нее. Хотели ко мне в терем тебя принести, она не дала. Сказала сама выходит. Плох ты был очень. Рана грязная, гноилась сильно. Да и сам ты огнем горел, бредил. Уж шесть дней как она с тобой болезным мается.
— А наши то дела как? — Вопрос я конечно задал невнятный, но он понял, что имею в виду.
— Пока нормально все. Собрались вот все в моем поселке. И люди, и озбрассо. Вместе понадёжнее оно, и от врага подальше, да и стены у меня покрепче будут. За вражиной следим постоянно, дозоры меняем. Он пока с берега не ушел, непонятно почему, но стоит на месте. Кольев наготовили с запасом, сетей, так же, наплели. Тебя вот лечили. Вот вроде и все.
— Внучке своей спасибо передай. Огромное.
— Зачем передавать. Сейчас сам поблагодаришь, она подойдет скоро. Заодно и охранников своих, они тоже поучаствовали. — Дед рассмеялся. — Как вспомню как она Рутыра тряпкой, которой ты перевязан был лупила. Грязная та, видите ли. И все по мордам, по мордам, а он только стоит и мычит, глаза поднять боится. Ох и смешно это было, ей чтоб попасть-то ему по роже, подпрыгивать приходилось. Зато теперь за ней этот бугай бегает как привязанный, в рот заглядывает, услужить во всем готов. Да и Дын тоже тенью ходит, непонятно чьи они теперь фастиры, твои или ее. Серьезная она у меня девчонка. Не забалуешь. — Он внезапно замолчал и задумался. — Покоя мне эти твои зирклю не дают. Все никак не соображу, как справляться с этой напастью. Может мысли какие у тебя есть?
— Есть. Щиты нужны.
— Это что за зверь такой?
— Защита это такая. Трудно объяснять, нарисовать надо.
— Сейчас. — Он вскочил с места и через мгновение мне листок протягивает. — Вот. Угольком нарисуй.
— Помоги приподняться. — Я скривился от простреливший плечо боли. — Ничего. — Успокоил заволновавшегося и заохавшего деда. — Терпимо, сейчас отпустит.
Но поработать художником не дали.
— Что тут происходит? — В дверях стояла она. Моя Лариния. — Я же просила тебя дедушка не беспокоить. Опять ты пришел.
— Дедушка? — Охренеть поворот.
— Ты что, не знал? — Он посмотрел на меня сощурив правый глаз. Вот же мудрило.
— Откуда? Мне, что сказал кто-то об этом? Вот что у вас за семейка такая? К чему все эти тайны? — Я даже приподнялся на подушках, но такая боль прострелила, что рухнул со стоном назад. Вот же напасть. Даже поругаться толком не получается.
— Сейчас. Сейчас. — Она кинулась ко мне поправляя постель и присела на край, гладя по голове. — Сейчас все пройдет, потерпи родной.
Родной? Ну вот зачем нужны были все эти метания раньше. Почему, что бы услышать такое, надо практически сдохнуть. Ну вот зачем были нужны все эти выкрутасы? Достойна — недостойна. Недостойна блин она — внучка Фаста. Никогда мне женщину не понять. Дураком был, дураком и умру.
— Что, тут вообще происходит? — Дед озадаченно водил глазами то на нее, то на меня. Когда он встать то успел? Сидел же только, что рядом.
— Женится я на ней хочу! — Выпалил я сквозь стон.
— Чего ты на ней хочешь? — Борюкс навалился на мня кипящим вулканом. Сейчас дым из ушей пойдет, искры из глаз уже сыплются.
Блин, вот всё-таки правильно я себя туповатым придурком считаю, тут же нет такого понятия как брак. Тут никто не женится и свадеб не играет. Тут все совершенно по-другому происходит. Да и выражение: «Женится на ней хочу», прозвучало как: «Сьтурсиитися на ней хочу», вот я точно кретин, что-то непонятное для них сказал и некрасивое, намек какой-то непристойный получился, а не предложение руки и сердца.
— Успокойся Фаст. — Оттолкнул я его наваливающуюся на меня грудь. — Ничего я плохого не сказал. Попросил тебя, что бы она моей спутницей стала, просто это на моем языке так прозвучало, ты же знаешь, что я не из этого мира.
— Вот что ты за человек такой Кардир? То убить тебя хочется, то расцеловать. — Он вновь сел и повернулся к внучке. — Ну а ты, что на это скажешь?
Она вся покраснела и носом хлюпает. Несчастная такая. Голову опустила:
— Он никогда мне этого не предлагал. В любви объяснялся. Рабом моим хотел стать. Но быть его спутницей, никогда. Не просил он меня об этом. Мне, что самой ему себя предлагать? — Она отвернулась, и плечи затряслись.
— Ну и что ты мне с девкой сделал? Какая из нее теперь охотница? — Заржал Борюкс. Вот же конь. Тут перед ним драма такая развивается, а он хохочет. Не был бы дедом моей Ларинии, в морду получил бы. Точно говорю.
— Уйди Фаст, ради ветра уйди. Дай нам поговорить.
Он хмыкнул в бороду, крякнул многозначительно поднялся и вышел, на прощание мне подмигнул
