Я не успел договорить. Стусь схватил с земли длинный кол, которого я, кстати, не видел до этого, так как эту корявую палку закрывало собой корыто, и кинулся на меня в атаку. Боже, как я обрадовался этому. Давай, давай, смелее, поближе подойди, Дай мне только дотянуться, и я сверну твою поросячью шею. Голыми руками, с огромным удовольствием, отверну этот поганый шарик головы с трусливого, вонючего тела. Нет, не хочет сволочь. Не подходит близко, боится. Издалека тыкает в меня палкой, дразнит словно собаку. Ну сука, подожди.
Я скрестил руки на груди застыл с гордо поднятой головой, предварительно плюнув в его сторону, и окатив полным призрения взглядом. Это еще больше раззадорило бесноватого придурка. Кол воткнулся мне в грудь, оцарапав кожу, и сбив дыхание. Дальше, все произошло на автомате.
Я быстро перехватил палку двумя руками и резко дернул на себя, а затем мгновенно толкнул назад. Эффект превзошел все ожидания. Не ожидавший ничего подобного, местный Фаст, не успел среагировать на такую подлость с моей стороны. Вцепившись в кол, он в точности повторил его движения.
Сначала дернулся, подпрыгнув в воздухе и засеменив ногами, устремился по инерции, вперед, по направлению ко мне, а затем, резко схлопотав в брюхо обратным концом, шлепнулся в полете на задницу, и проскользив, уже в обратном направлении, на сем мягком месте, по песку, жестко приложился о корыто спиной. Но на этом еще ничего не закончилось, так как отбросив палку в сторону, он попытался опереться на край емкости, но не рассчитал, и перевернул ее себе на голову.
Хохот со стороны всех клеток с пленниками сотряс воздух. Мне аплодировали все, казалось, что даже железные прутья рукоплескали. Думал такое выражение эмоций присуще только на земле, а оказывается и тут существует подобное проявление высказывания удовлетворения, от созерцания хорошо выполненной работы. Не разу не замечал в этом мире ничего подобного, но что не говори, а приятно, черт возьми.
Бедолага Стусь, мокрый с ног до головы, молча встал, окатил меня ненавидящим взглядом и также молча быстро ушел. Театр прервался на антракт. Главный герой — злодей, покинул сену для сушки штанов.
— Ну порадовал ты меня, старика, Грост. Сколько буду жить, столько буду помнить. — Сквозь смех заговорил один из пленников, седобородый лысый дед, вытирая слезы с морщинистого лица. — Ох порадовал. Ни разу этого урода еще так не унижали. Даже если нас всех после этого тут перебьют, то я умру с улыбкой, вспоминая из-за чего принял смерть. Спасибо тебе. Ты покорил мне сердце.
— Замучаются пыль глотать, убивать нас тут. — Я говорил, а сам уже исследовал навесной замок, закрывающий клетку. Ничего особенного. Я же всё-таки слесарь, соображаю чуть-чуть в подобных механизмах. Был бы кусок проволоки, вскрыл бы без проблем. Но чего нет, того нет.
— Что задумался? — В моей голове прозвучал голос Штросса.
— Как открыть это чудо местной инженерной мысли. — Я посмотрел на сидящего на плече друга, и гениальная мысль полыхнула у меня в мозгах.
— У тебя рука в личину пролезет?
— А что это такое?
— Вот видишь эту висящую хрень, по недоразумению называющуюся замком. — Я указал рукой, куда ему надо смотреть. — С обратной стороны есть дырка, в которую вставляется ключ. Это и есть личина. В той дырке, можно при желании, нащупать язычок, и если на него надавить, то мы освободимся. Понял? Сможешь?
— Не знаю, надо попробовать. Просунь меня между прутьев и подержи, я посмотрю.
Он долго молчал, только шевеление его маленького тельца на моей ладони выдавало какое-то движение, происходившее там. Что именно там делалось я не знаю, не видел, массивный замок закрывал обзор. Потом он выглянул из-под душки, и забавно заморгал глазами, на измазанной черной краской рожице, что-то вроде дегтя видимо использовалось в механизме, для смазки, в чем он и испачкался.
— А где она должна быть? Сверху или снизу? Там много всяких выступов, я не пойму на какой из них давить.
— Он единственный из всех должен хоть как-то качаться. Найдешь такой, на него и дави.
— Есть там один такой. Куда его жать? Вправо или в лево?
— Да блин, куда сможешь его сдвинуть, туда и дави, что есть сил.
Он кивнул головой и вновь исчез из поля зрения. Спустя время у меня в голове зазвучал его брюзжащий голос.
— Дави, дави. Сам попробуй сдвинуть эту хрень с места, а я посмотрю. Этот гребаный выступ, больше, чем я сам, в два раза. Придется внутрь лезть. Блин весь в этой липкой гадости извожусь.
Вот ведь нахватался инопланетный разум от меня выражений. Я даже улыбнулся столь несвойственному для него монологу. Внезапно ладонь почувствовала легкость, избавившись от груза, а в моей голове, вновь зазвучало брюзжание.
— Так. Что тут у нас. Руками не сдвинуть. Попробую упереться ногами.
— Испуганный вскрик, мгновенно переросший в восторженный рев, и душка замка выскочила из гнезда, повиснув и раскачиваясь в петлях.
— Штросс! — Радостно крикнул я.
— Что?
— Вылезешь, я расцелую твою чумазую, противную рожу. Обещаю.
— Тогда я не вылезу. Но если тебя заменит Лариния, то я подумаю.
