— Фаст! Тут беглые рабы. — Прозвучал чей-то голос у меня над головой. Я приоткрыл один глаз, и посмотрел на незнакомца. Ничего особенного, простой, худенький мужик, с реденькой русой бородой, стоит ухмыляется. Чего он тут мог увидеть веселого?
— Тебе чего от нас надо? Иди куда шел, не мешай отдыхать. — Я приподнял голову и осмотрелся. Из-за деревьев выходили еще трое, и все с топорами. Местные гопники, что ли? Даже смешно стало.
— Хош раздражена, и спрашивает разрешение их порвать. — Прозвучал в голове сонный голос Штросса.
Я сел и зевнул.
— Не надо убивать, пусть попугает, слегка. — Я сказал это, не обращаясь ни к кому непосредственно, получилось так, словно в пустоту пробурчал.
— Что? — Не понял стоящий на до мной мужик, но договорить не успел, так как был сбит с ног метнувшейся серой тенью, которая, не останавливаясь не на секунду, уже валила на землю остальных, незваных гостей.
— Лучше лежи, не нервируй Мурзилку. Она сейчас не в духе, в принципе, как и я. Что вам нужно-то? — Я посмотрел на побледневшее лицо нежданного гостя. — Чего молчишь?
— М… мм… мы ох-хотьл-ллись тт-уу-тт… — Продрожал он.
— Ну так и охотились бы дальше, чего к нам-то пристали? — Я снова лег, закинув руки за голову. — Хотя стой. — Я окликнул уже вскочившего для побега гостя. — Что это за место? Да не трясись ты так. Никто тебя не обидит.
— Эт-то вллад-дения Ф-фаста Стуся. — Ответил он, косясь на улыбающуюся Мурзика.
Однако, что-то я погорячился с кличкой нового питомца, как-то убого слышится сочетание мужского рода в имени, и женским началом, в сущности. Во выдал, сам не понял, что сказал, но лирику в сторону, ошибку надо исправлять. Отныне будет: «Мурзилкой»
— Слышишь, Штросс, предай там Мурзику, что теперь она Мурзилка.
В голове прозвучал ленивый ответ свитяги, обозначающий что-то вроде: «Окей, шеф…».
— Чего? — Не понял куцебородый мужичек.
— Это я не тебе. Лучше скажи, где ваш Фаст сейчас находится, поговорить бы мне с ним надо.
— Так это… — Замялся мой собеседник. — Зверушка ваша на нем сидит и умывается.
Я покачал головой и с осуждением посмотрел на Мурзилку. Ну вот ни грамма сожаления у нее в глазах, усы лапой вытирает и облизывает, довольная, твою мать, нашла блин себе мягкую скамейку. Как неудобно вышло-то.
— Брысь, зараза такая. — Рявкнул я.
Ага, так и бросилась она выполнять мой приказ. Сидит сволочь, и клыки скалит, усы лапой разглаживает. Рожу умывает. Вот конфуз-то какой. Лариния и та в кулак прыснула. Вот чего тут смешного?
— Штросс, передай этой… — Я даже слова подобрать сразу не смог, для выражения своего отношения, как к самой кото-крысе, так и ко всему происходящему вокруг. — Ну ты понял кому. Что если не слезет с уважаемого Фаста Стуся, то назад в подвал пойдет, молоко сосать.
Подействовало. Вон как шустро Мурзилка со своего насеста спрыгнула. А смотрит-то как на меня заискивающе. Ну истинный котенок, так и хочется погладить. Во блин, а Фаст-то местный не встает, Глазенками лупает, бледный весь, бедолага, а подниматься не хочет. Надо помочь ему, подойти представляться, в грудь себя кулаком лупануть, этикет соблюсти, чтоб ему пусто было, ни дна ему не покрышки, и этикету этому, и смельчаку, головенкой трясущему, заодно.
Подошел я, в грудь себя кулаком саданул:
— Фаст Грост Кардир. — Говорю. — Вождь нескольких племен. Спасал свою подругу, Ларинию, из плена, в следствии чего, попал в затруднительное положение, и потому выгляжу неподобающе в данный момент.
Ну наконец-то подняться соизволил. Тоже в грудь себя хлопнул, головой кивнул, а вот глазенки то хитрющие, так и бегают, в них и страх, и любопытство, и подлость перемешаны. Не нравятся мне такие люди. Добра от них ждать не приходится. Помню я таких еще по прошлой жизни. Но тут выбирать и носом крутить не приходится. Бери, как говорится, что дают.
— Рад знакомству. — Наконец, настрелявшись глазами, ответил он. — Грост великое звание, думал таких героев уже не встречается под небом барукса.
Вот вроде красиво все говорит, и улыбается заискивающе, а я не верю. Может просто неправильное первое впечатление?
— Позволь пригласить тебя в наш поселок. Мы будем рады, разделить с тобой, и твоими спутниками пищу и кров.
Нет, наверное, я всё-таки неправ. Нормальный он мужик. В гости позвал. Пообещал накормить и приютить на время. Да и улыбка вроде не такая уж подленькая. В общем уболтал, черт языкастый.
— Принимаю твое предложение.
Ой дурак!!! Говорила же мне бабушка: «Верь своим чувствам, и не верь разуму, у тебя его всеравно нет». Теперь вот в клетке сижу. Понятия не имею как сюда попал. Как в поселок пришли помню, как за стол садились тоже помню, а вот как тут оказался нет, как отрезало. Вот такая вот метаморфоза пьяного сознания. Пить хочется сил нет. На плече Штросс храпит. Его и не видно почти. Тело стало прозрачное и не светится, а нитка накала словно шрам небольшой на коже. Я его пальцем ткнул, разбудил.
— А? Что? — Глазами захлопал свитяга, не понимает ничего. — Где мы?
— В клетке, блин, не видишь, что ли?
— А как мы тут…?
— Откуда я знаю, сам только что проснулся. Давай рассказывай, что помнишь.
