В Кремле понимают, что очевидную опасность для российской экономики представляет Китай, к тесному сотрудничеству с которым Россию ненавязчиво подталкивают США, расплачивающийся за российские энергоносители американскими же гособязательствами, чем технически увеличивает зависимость РФ от США в экономическом смысле. В этой связи все более наращиваемая технологическая зависимость от КНР (в условиях ограниченного импортозамещения) может быть компенсирована поставками технологий из Южной Кореи и Японии.
Сближение с Турцией в последнее время также носит стратегический характер. Однако, судя по настроениям в европейских странах, Россия должна заранее готовиться и к потеплению отношений с Евросоюзом: дальнейшие попытки дестабилизировать российскую действительность с помощью грубой силы и незаконных санкций вернутся бумерангом к западной экономической и политической системам, сначала к европейской, а затем и американской, чтобы произвести сильные разрушения уже в них самих.
Проблема состоит в том, что возвращение к «блоковой системе мышления» после произнесения Бараком Обамой ритуальной фразы о
Тезис о «радиоактивной России» будет использован Западом в пропагандистских целях, и это уже приводит к тому, что институты «обрезают средства» на финансирование изучения экономических процессов в России. Как результат – непонимание того, что здесь происходит, так что инвестиционные потери Запада в будущем становятся неизбежны.
Совершенно очевидно, что Россия сама должна заполнять эти ниши, финансируя западные (и свои) институты для того, чтобы понимание нашей страны (экономическое, политическое, культурное) не исчезло, а, наоборот, стало повсеместным. Необходим «перехват» инициативы у американских НКО, а усилий фонда «Русский мир» и Россотрудничества явно недостаточно на данном этапе.
Конечно, следует доводить до наших европейских и американских партнеров то, что россияне привыкли к ограничениям (за советский период), и на население санкции большого впечатления не производят (это, так сказать, особенности психологии).
Впрочем, именно под санкционную тему Путин вполне может дистанцироваться от своего бизнес-окружения: прежде всего, тех, кто дискредитирует его своей любовью к роскоши (дворцам и «шубохранилищам»).
Не зря именно они в последнее время «накрутили» себе сверхвысокое жалованье в подконтрольных компаниях (такая практика в российских компаниях существует как раз перед увольнением). Помимо этого, присутствует и моральнопсихологический аспект такого увольнения – популярность Путина вновь возрастет, а причиной отставок, скорее всего, будет неблагополучное положение в подведомственных компаниях.
Вполне вероятно, что к 2018 году население России и другие страны увидят изменившегося «Путина 3.0».
В качестве «преемников» в экспертном сообществе также рассматриваются следующие персоны: Сергей Шойгу, Сергей Нарышкин и Сергей Иванов. В этой связи, когда задают вопрос
Есть вероятность того, что Путина привлекают люди с личной драмой, «надломленные», так сказать. Существует и еще одна проблема: все представители окружения президента – одного возраста. Впрочем, подобный опыт уже имеется: на излете СССР именно команда геронтократов из Политбюро не подпускала «молодежь» к кормилу власти. Допуск сравнительно молодого Михаила Горбачева был признан ошибкой. Впрочем, свой вариант с «Горбачевым» был уже обыгран Путиным в 2008–2012 годах.
Как вариант, во властных вертикалях просматривается в качестве вероятного сменщика Путина и представитель из регионов (Александр Хлопонин), и кто-нибудь из правительства РФ – молодой и политический слабый (не из Санкт-Петербурга). Однако это маловероятно. Даже вариант с Сергеем Собяниным (опять Сергей!) слишком рискован, хотя это, как говорят, «кандидат Запада» (там считают, что с ним можно договориться).
То, что никаких новых лиц в окружении Путина за последнее время не появилось, не появилось даже новых явных фаворитов, говорит об устойчивости команды президента РФ, постоянстве (консерватизме) его взглядов на «ближний круг».
