Весной 1212 г. умер великий князь Всеволод Юрьевич. На стол вступил его сын Юрий. Началу его правления предшествовали драматические события. Ровно за год до смерти Всеволод сделал попытку при жизни заключить ряд с городом. Договор должен был оформить и закрепить кандидатуру одного из сыновей великого князя на столе Владимира. Объяснить подобную предусмотрительность, возникшую у такого осторожного политика, каким был Всеволод, несложно. Князя беспокоили претенденты из других династийных линий, могущие претендовать на владимирский стол. К тому же, и это было самое главное, при жизни Всеволод мог рассчитывать на заключение договора с общиной Владимира. После его смерти, как он полагал, могли возникнуть всевозможные препятствия. И в этом, конечно, он был прав. Отметим, что коммунальные органы были также заинтересованы в ряде. Дальнейшие события показали, что они очень обоснованно беспокоились о статусе города как столице всего княжества. Ростов продолжал претендовать на первенство. Всеволод для заключения ряда с городом послал за своим старшим сыном Константином, «дая ему по своем животе Володимерь, а Ростов Юрью дая». Но Константин, у которого были очень прочные связи с «людьем» ростовским, отказался ехать. Он выдвинул собственные требования: «хотя взяти Володимерь к Ростову». Безусловно, эти требования не были приемлемы ни для его отца, ни для общины Владимира. Двукратное приглашение Всеволода было отвергнуто Константином, упорно стремившимся поставить Ростов, в котором он «сидел» уже несколько лет, над Владимиром. В результате Всеволод созвал собор, в котором участвовали представители имущих слоев населения всей земли, а также вече Владимира, на котором и был заключен ряд. По этому ряду Юрий был признан преемником великого князя.[371]
С началом правления Юрия борьба между традиционными группировками Ростова и Владимира обострилась. Каждая из них выдвигала на стол великого князя своего претендента. Не прошло и месяца с начала княжения Юрия во Владимире, как летопись сообщает: «Святослав князь иде в Ростов к брату своему Костянтину. А Костянтин нача рать замышляти на Георгиа, хотя под ним взяти Володимерь. Георгии же не хотя его к собе пустити иде на нь с братьею с Ярославом, Володимером и Иоаном, и бывшим им у Ростова, и ту умирившеся крест целоваша межи собою, и раззидошяся кыиждо во свояси».[372] Но вскоре междоусобица вспыхнула вновь. Владимир Всеволодович перебежал на сторону Константина. Вновь князья собрались «на снем» близ Юрьева Польского. Переговоры дали лишь временную передышку, а также определили перераспределение сил. Святослав ушел от Константина к Юрию. Владимир переметнулся к Константину. Он за это получил Москву, которая, видимо, входила в юрисдикцию ростовского князя. Святослав сел в Юрьеве Польском. Его наделил владимирский князь.
Не прошло и года, как междоусобица вспыхнула с новой силой. Инициатором, по мнению летописца, выступал Константин. Юрий, собрав свои войска и войска Ярослава, Святослава, Иоанна и Давыда Муромского, подошел к Ростову. Здесь вспыхнула ожесточенная битва, противники бились на р. Идше, разорили и сожгли в округе все села. Константин в долгу не остался. Ростовские войска напали на Кострому, владения Юрия, «пожже ю всю, а люди изъимаша». Противники с трудом умирились. Юрий затем подошел к Москве, где «сотворил» мир с Владимиром Всеволодовичем. Однако последний был вынужден покинуть пределы «Суждальской земли» и уехать в Переяславль Русский, где вскоре и попал в плен к половцам.[373]
Полицентризм был тесно связан с идеологической «самостоятельностью». Во всяком случае на всем протяжении XIII в. в отдельных центрах Владимиро-Суздальской земли появляются владыки, тесно связанные со «своими» городскими общинами и князьями. Со времени правления Юрия Всеволодовича это явление становится типичным. Иногда летописец просто даже употребляет выражение «постави князь» для обозначения появления нового епископа. В статье 1214 г. Московского летописного свода 1480 г. читаем: «Постави Костянтин Ростову епископа Пахомиа, отца своего духовного».[374]
