Быть может, желтый камень вел колдуна, а, быть может, колдун и впрямь обладал немалой силой. Так или иначе, но оглядевшись, Лак-Хезур уверенно зашагал в направлении города. Его путь лежал через рощи, в которых деревья казались водопадами серебра, стекающими по стволам из слоновой кости. Черные ивы полоскали длинные косы в черной воде, постанывая и бормоча невнятные проклятия. Но герцог не сдерживал шага, чтобы полюбоваться на все эти диковины. Когда чья-нибудь тень или просто обернувшийся живой тварью сгусток колдовства выскакивали на него из-за деревьев, он произносил нужное слово или делал нужный жест, не задумываясь об этом: так спешащий по лесной тропе человек машинально отмахивается от надоедливых комаров.
За рощей их — герцога и его камень — ожидала широкая дорога, мощеная белым мрамором. Вдоль нее тянулась череда изящных тонких колонн. Она вела прямо к городу, и на мгновение Лак-Хезур остановился, не решаясь ступить на ее ровные плиты. Но чем более дерзким будет его вызов, тем большая ожидает его слава, решил герцог и уверенно шагнул меж высоких колонн.
Но едва он коснулся подошвой сапога гладкого белого мрамора, им овладело неприятное, зудящее чувство. Он не раз, когда с любопытством, а когда и с презрением, наблюдал это чувство у других, но впервые обнаружил в себе. Страх. Это оказалось пренеприятнейшим ощущением, тем более, что никакого видимого источника этому страху Лак-Хезур обнаружить не мог. Воздух, прозрачный и звонкий, чуть колыхался над белой дорогой, нигде не слышалось ни звука, ни шороха. Только вдалеке, у самого горизонта, виднелся неясный блик, в который упиралась белая дорога — город демонов. Впрочем, неизвестно, видел его Лак-Хезур или нет.
Поэтому герцог стиснул зубы и пошел вперед. Страх не исчез, он рос с каждым шагом, герцогу уже немалых трудов стоило не броситься сию секунду в постыдное, но спасительное бегство. Он даже оглянулся через плечо, словно хотел проверить, свободен ли еще путь назад. И остановился, не веря своим глазам. Белая дорога, по которой он сделал не более двух десятков шагов, тянулась за его спиной уже мили и мили. Это обстоятельство никак не ободрило Лак-Хезура.
— Странная дорога, — сказал он вслух, обращаясь к желтому камню. — Я уверен, что демоны нарочно сделали ее такой, чтобы сбить с толку незваных гостей. Я думаю, имеет смысл вернуться к началу этих плит, чтобы проверить, повсюду ли действуют их странные чары. — И, поскольку никакого ответа не последовало, герцог покровительственно улыбнулся. — Что, моя радость, ты уже в глубоком беспамятстве?
Но подняв ладонь к груди, чтобы накрыть камень, как он, бывало, закрывал глаза Олору, когда тот не желал видеть крови или уродства, Лак-Хезур не нашел самоцвета. Он исчез.
Этому исчезновению могло быть множество объяснений. Герцог сам мог потерять камень, пробираясь сквозь деревья. Его мог стащить один из духов, что приставали к герцогу в роще. В конце концов, панического страха колдуна вполне могло оказаться достаточно, чтобы зыбкая форма вылетела обратно в Верхний Мир, подобно легкому пузырьку воздуха. Но почему-то ни одно из этих разумных объяснений не пришло в тот миг в голову Лак-Хезуру. Он подумал совсем другое. Быть может, его проницательность и в самом деле соответствовала тем льстивым словам, которые он слышал десятки раз на дню. Не найдя камня, колдун в одну секунду понял: его предали. Его каким-то образом обвели вокруг пальца.
На то, чтобы уяснить, какие выводы из этого следуют, Лак-Хезуру потребовалось не более минуты.
И в это самое мгновение сонный воздух Нижнего Мира наконец исторг первый звук. Источник его был еще очень далек от Лак-Хезура, но желание немедленно бежать охватило колдуна с новой силой, ибо он узнал этот звук. К берегам Спящей реки приближалась охота. Герцог ясно различал рога, топот копыт и лай собак, почуявших добычу. Молва гласила, что попасться в зубы своре псов-демонов много хуже, чем оказаться среди стаи голодных волков. Если тот, за кем охотилась свора, успевал очнуться от своего кошмара, он просто просыпался с криком и в холодном поту. Тот же, кто спал слишком крепко, был вынужден спасаться бегством, а лай и тяжелое дыхание псов мчалось вслед за ним по пятам, нагоняя, сводя с ума…
Лак-Хезур, могущественный маг и властелин большого края Верхнего Мира, встал посреди белой дороги и принялся быстро и отчетливо проговаривать заклинание, которое должно было немедленно вернуть его обратно на землю. Но заклинание не сработало. Открыв глаза, он увидел, что по-прежнему стоит посреди белой дороги Нижнего Мира, а из-за каждой колонны несется, терзая ему слух, истошный лай гончих Ваздру.
Лак-Хезур взглянул на дорогу и увидел, что над ней клубится темная туча, полная блесток золота и серебра, разноцветных бликов, пронзающих ее, словно маленькие молнии. И эта туча надвигалась прямо на него.
