- Анатолий Степанович, только чтобы без водки и пьяных песен под гитару, - брезгливо поморщилась Лина. Она уже почувствовала себя важным клиентом - в “Ариэле” они брали путевки еще на ее прошлой работе. Терять Лину Анатолию Степановичу было не выгодно - в их небольшом городе клиентами не особо поразбрасываешься.
- Да ну что вы! - замахал руками директор турклуба. - Мадс веган - какая водка, о чем вы!
- Иностранец? - услышав странное имя, спросила Лина.
- Да нет, нет, наверное, - доказывая своей репликой все величие и непредсказуемость русского языка, отвечал директор. - Он Максим, но… ну называет себя Мадс, что я могу поделать. Подсядет к вам в Володарске, на вокзале. Оттуда до Сурьево - первая часть маршрута, в Сурьево ночлег, баня, осмотр “вавилонов”…
- Да-да, мы это уже уточнили, - согласно закивала Лина. Встала и по привычке оглядела стол. - Так, договор мы подписали, счет вы мне вышлете на рабочую почту.
Она украдкой глянула на маленький фонтанчик, стоящий на полке - так славно плескалась в нем вода, так успокоительно журчала…
***
Когда-то, в незапамятные времена
… вода под лопастями весел так и журчала, скатывалась с них тяжкими свинцовыми каплями. Драккар шел вверх от устья к Сурьягарду, продвигался против течения тяжело, и рубахи воинов, сидевших на веслах, быстро взмокли и потемнели от пота.
- И - оп! И-оп! - задавал ритм Торир Ормсон. - Веселей! Еще! У Сирта отдохнем. Конунг щедр и варит превосходное пиво.
- Если только нас не собираются кормить на пиру птиц Одина и поить ливнем града лука(1), - пробормотал себе под нос сидевший на корме Эгиль. - Что за радость - идти на пир к бьярмам, если это не пир клинков?
- Слово конунга для тебя пустое слово, Эгиль? - у Торира слух был острее, чем у сторожевого пса.
Свейн молчал - еще ни разу ему не приходилось грести так долго и так напряженно. Он чувствовал, что ладони, привычные более к рукояти меча, чем к рукояти весла, растерты почти до крови, но скорее умер бы, чем признался в неудобствах.
У деревянной пристани их ожидал большой отряд бьярмов, они беспорядочно попрыгали в воду и, поймав брошенные с кормы и носа концы, помогли вытащить драккар на мелководье. Впервые видевший бьярмов, Свейн удивлялся тому, что они вовсе не были песьеголовыми или поросшими шерстью карликами, как ему о том рассказывали - обычные люди, одеты в простые рубахи, лишь на немногих кожаные или железные доспехи и круглые шлемы. Выглядят бьярмы щуплее викингов, но карликами их никак не назовешь.
И в граде, рубленом из бревен, с каменным основанием не было ничего особо диковинного - если не считать его странной семиугольной формы. Только вот баня, которую истопили для гостей, была горячей настолько, что Свейн сразу ощутил себя вареным раком. Другие, верно, были того же мнения - на полоке сидели всего-ничего, а потом с воплем выбегали и со всего размаху кидались в маленький став, куда били студеные ключи. За тыном, которым был обнесен двор, слышалось хихиканье и перешептывание, иногда поверх тына возникала лохматая детская головенка со встрепанными вихрами, вскрикивала что-то по-птичьи и снова скрывалась.
- Конунг Сирт меньшую дочь завтра замуж выдает, - пробормотал Торир, когда викинги, вымывшись и переодевшись, шли через двор в отведенное им жилище. - Говорят, любимую. То-то и гостей созвал.
Свейн увидел дружинников приехавших на пир чужеземных ярлов, их диковинные шапки, блестящие черные глаза, услышал гортанный говор.
- Это ярл Урра с берегов Атиля, из Хамлидгарда. Так глазами и стреляет, - прошептал Эгиль, который был не только отменным скальдом, но и знал больше языков, чем было пальцев на руках, и оттого становился во всех походах толмачем.
Красивый стройный черноусый молодец и впрямь устремлял горячий взор темных глаз куда-то в высоту рубленого дома с маленькими узкими окошками.
- Конунгову дочь высматривает. Они тут все за ней как коршуны следят, - продолжал шептать Эгиль. - Сиртово богатство покою не дает, да и девица, говорят, хороша как сама Идунн. Думаю, на свадебном пиру мира и покоя будет несколько менее, нежели хотелось бы Сирту-конунгу.
Свейн тоже успел заметить, как неприязненно смотрели чужеземные ярлы друг на друга и, напротив, с надеждой - на окна высокого обиталища прекрасной княжны. Только один, молодой, с курчавой темно-русой бородкой и веселыми светло-карими глазами, румяный и пригожий, был спокоен. Чем и вызывал вдвое больший гнев остальных.
- А вот и Арслан. Ярл ясов и жених прекрасной Ойны, - напоследок сказал Эгиль.
***
Вечером явился отрок из дружины Сирта-конунга и сказал, что гостей из Северной земли просят не побрезговать княжеским пиром. Торир ответил благодарностью и оставшееся время принялся в последний раз пересматривать то, что викинги привезли конунгу в дар.
- Тролли бы побрали тебя, Эгиль, - ворчал хёвдинг. – Ты так спешил промочить горло, что мы забыли на судне часть даров. Молись теперь, кому хочешь, чтобы бьярмы все не разворовали!
- Я помолюсь Локи, - примирительно отвечал Эгиль. Кивнул Свейну: - Пойдем-ка, поможешь принести.
