— Этого я не боюсь! — отрезала она и добавила, потому что какой-то демон тянул ее за язык: — Зиад-Илариос женится на мне хоть сейчас, пусть даже мое имя и запятнано.
Она хотела только отмести его доводы и вовсе не стремилась прорваться за все эти его стены с запертыми воротами и его королевским стягом, развевающимся над главной башней.
— Очень хорошо, — сказал Мирейн. — Можешь оставаться в моем распоряжении. Но не жди, что я облегчу тебе жизнь, будет ли это касаться моих подчиненных или твоей семьи.
Он возвратился на свое место и развернул свиток. Элиан была свободна.
И она выиграла. Но победа не имела сладкого вкуса. Элиан почти желала, чтобы этой победы не было вовсе.
За день до того как Мирейн начал свое путешествие на юг, сильная дружина под командованием Вадина должна была направиться назад, к Янону, и дальше на север. Они должны были защищать племена у границ Асаниана и следить за тем, чтобы в Яноне все было спокойно.
— К тому же у меня, — сказал Вадин, — есть жена, которая ненавидит спать в холодной постели.
Элиан вышла, чтобы поразмышлять в одиночестве. В рядах кавалерии все было тихо и выглядело мирным в последних лучах заходящего солнца; сенели спокойно дремали или паслись, грумы и стража располагались на должном расстоянии. Элиан лежала на животе в густой высокой траве, жевала стебель и смотрела на Илхари.
Ее вспугнули голоса. Не успев что-либо сообразить, она прильнула к земле, чтобы сделаться невидимой. Они почти наступили на нее, но были настолько заняты разговором, что не заметили этого, шагая нога в ногу и образуя единую тень, которая удлинялась за их спинами. Они остановились так близко, что при желании Элиан могла бы дотянуться рукой до их сапог, и стояли рядом, не касаясь друг друга, да им это и не было нужно.
Вадин запустил руку в высокую траву, сорвал стебель, очистил колосок от зерен и пустил их по ветру. Мирейн повернул лицо к заходящему солнцу и нахмурился, глядя на него, но слова его были обращены к Вадину. Голос его стал резким от нетерпения. — Я не умею добиваться женщин. Вадин фыркнул.
— Ты умеешь больше, чем кто-либо. Ты покорил целые королевства.
— А, — ответил Мирейн, махнув рукой. — Королевства. С женщинами намного труднее. А эта… что бы я ни делал, она дает мне понять, что правильнее будет поступить наоборот.
— Одному богу известно, что ты в ней находишь, — сказал Вадин. Мирейн пристально уставился на него, и Вадин усмехнулся. — Но я могу понять. Тебя привлекают трудности. Помнишь ту маленькую дикую кошку из Курриказа? Мирейн скорчил гримасу.
— Мои шрамы ее помнят. — Он начал медленно двигаться по кругу. — Она была просто развлечением. Все они были развлечением. — Все три, — пробормотал Вадин. — Четыре. — Мирейн повернулся к нему лицом. — Это правда, Вадин. Она единственная, кто может стать моей королевой и всегда ею была. Но я не чувствую с ее стороны никакого стремления. Все остальные сами набрасывались на меня либо их заставляли это делать их отцы, братья или сводники.
— Но ты же не снисходил до того, чтобы брать что-либо, не привлекающее тебя.
— Это проклятие всех прирожденных магов. Им недостаточно тела. Должны встретиться души, а так мало людей этого хотят. Однажды я уже пытался, — сказал Мирейн, — получить удовольствие как простой мужчина. Было ощущение, что меня искупали в грязи. Она вообще меня не видела. Только мое тело, и мой титул, и пользу, которую она могла бы извлечь из всего этого.
— Однако теперь совсем другое дело, — сказал Вадин.
— Я знаю! — вскричал Мирейн. — А та, обладать которой я так жажду и которая должна быть моей, она едва ли сознает, что я мужчина.
— Но разве ты обращаешься с ней как с женщиной? Мирейн резко остановился. Вадин обнял его за плечи и слегка встряхнул. — Я видел, как ты ведешь себя с ней. Сурово и отстраненно, чопорно, словно жрец. Откуда же ей знать, что ты хочешь ее, если ты относишься к ней так, словно она твоя младшая сестра? — Но она…
— Она — королевской крови и к тому же красавица, а ты так отчаянно хочешь ее, что плохо соображаешь. Дай волю чувствам и скажи ей все. Она не станет ждать тебя, Мирейн; по крайней мере пока не поймет, что ей есть чего ждать.
— Но как я ей скажу? Она пуглива, как горная рысь. Сбежала от первого же человека, который попытался ухаживать за ней.
— А он отправился вслед за ней и теперь опасно близок к тому, чтобы победить.
Мирейн высвободился из рук Вадина. Его плечи были напряжены. Внезапно он невесело рассмеялся.
— Вот он я, новый господин восточного мира, который мучается из-за несмышленой девчонки. Ребенка, которому ничего не известно о тайнах ее собственного сердца. — Не пора ли тебе просветить ее? — Я не могу, — признался Мирейн. — Можешь назвать это гордостью. Или глупостью. — Или трусостью, — сказал Вадин. Мирейн оскалил зубы.
— И это тоже. Я не могу завоевать женщину так, как завоевываю города.
