Пароход пришел в Гонконг. Там публика ломилась на корабль. Смит и Кук принимали гостей. Любезная услуга за любезность. У Кука на руках прокламации из Пекина. Е лишен всех заслуг, проклят, присужден Сыном Неба к смертной казни.
Е не поморщился. Это очень маленькая вещь, этот корреспондент «Таймс», чтобы выражать ему хотя бы небольшую долю внимания.
Но Кук все более становился ему необходим.
Однажды Е спросил его про Индию, идет ли там война.
Боурингу послано приглашение приехать и посмотреть на старого приятеля.
Сэр Джон приехал с дочерью. Он так любезно и спокойно поговорил в салоне с Е, что озадачил его. Так можно говорить с купцом, с которым имеешь дела, а не со взятым в плен главнокомандующим. Е удивлялся, как такой любезный, умный человек мог придраться к нему из-за ничтожной лорчи[75] «Эрроу», на которой собралась шайка китайских преступников. Как такой человек мог отдать глупое приказание и затеять войну в защиту грабителей, как лжец и обманщик, действуя по китайской пословице «если привяжется – будет раздувать». Похоже, что уроки в парламенте пошли ему на пользу, – полагал Е. Он совсем нестрашный теперь. Его припугнули.
Во время разговора про конфликт с «Эрроу» и про войну прошлого года не поминали. Сэр Джон не торжествовал и старое позабыл.
Е не был благодарен парламенту, так как это варварское учреждение, хотя оно и приняло китайскую сторону. Но это бесполезно. Е признали. И теперь его боятся. У них достаточно, чтобы при обсуждении упомянули человека, и он может жить. Но Е этого мало. Он не варвар.
Смит, переводивший разговор двух губернаторов, подумал об этом же. Как искусно и осторожно держались годами китайцы, не давая ни единого повода придраться. Боурингу пришлось ухватиться за ссору китайской полиции Кантона с китайскими преступниками, защищавшимися нашим именем. Судно под английским флагом! Может быть, Боуринг или, может быть, сам Смит состряпали все это по принятой системе защиты прав. И как прав в своей ноте Е, когда он пишет: «Такая мелочь, как дело “Эрроу”. Е, видимо, слышал о прениях в парламенте, а через кантонский ямынь сведения шли из Гонконга дальше на Пекин, по каналам, которые, как ученый в лаборатории, исследует сейчас капитан Смит, получивший бумаги, к которым он давно стремился. Как только Смит проводит Е в Индию, он опять вернется в архив кантонского ямыня. Нужные бумаги будут оттуда вывезены. Посол Элгин и адмирал Сеймур так разгромили Кантон, что у китайцев не должно остаться никакой иллюзии о благожелательности парламента к злодею Е.
Боуринг сказал Е, что его переведут на другой, более удобный, корабль.
– Куда меня отправят? – еще раз осведомился Е.
– В Индию. – Боуринг добавил, что на корабле будет капитан с тремя нашивками.
– Хорошо, – сказал Е. – Я принимаю приглашение и соглашаюсь.
Е заметил миловидность Энн и ревниво спросил у переводчика.
– А это кто?
– Это дочь губернатора Боуринга.
Энн, знавшая китайский язык, росшая в колонии, поняла Она попросила разрешения задать Е вопросы. Е желал принять вид важности, какой, по его мнению, и Боурингу сейчас был бы необходим Но Е потерял самообладание.
Энн задала несколько благочестивых вопросов о религии. Она говорила через переводчика, но Е с удивлением понял, что она знает язык, отвечает ему по-своему, но не дожидаясь перевода.
Энн спросила, придерживается ли господин Е одной религии.
Е ответил, что исповедует две религии, и добавил, что у него также две жены. Он оживился и охотно ответил на все вопросы Энн. Она осторожно спросила, нравится ли ему Гонконг.
Е впервые видел Гонконг, с его цветными этажами особняков над городом, над морем и по горе, и со множеством красивых кораблей и пароходов. Но он всегда на все подобные вопросы отвечал, что нигде нет ничего интересного, кроме как в Китае, и ему не на что смотреть.
– Ведь это тоже Китай, – сказала Энн, догадываясь о его затруднениях.
«Неужели?» – подумал Е. Он был тронут и готов прослезиться. Он китаец, и он горячо любил свою великую Родину.
– Очень благодарна вам, – сказала Энн, прощаясь со Смитом.
– За что же? Вы так прекрасно понимаете без переводчика.
– Но без вас я бы не могла говорить с маршалом Китайский язык – это далеко не французский, на котором можно смело заговаривать с каждым образованным человеком во всем мире. Женщина должна соблюдать приличия. В китайском языке свои условности.
Энн протянула руку, Смит пожал чуть сильней, чем полагается, и сконфузился. Это ужасный недостаток – его застенчивость. Энн очень, очень нравилась ему. Но в проявлениях добрых намерений он неопытен. Если бы она сама как-то подала повод. Смит боялся обидеть ее. Он боялся потерять ее, надо спешить, но как – он не знает, и он в отчаянии. Ему нравилось изучать людей, читать их мысли, преследовать их, проникать в их тайны, но не с барышнями. Разговор с милой девицей обезоруживает его. Но это не значит, что Смит не умеет любить. Он счастлив сегодня. А гребной катер губернатора уже далек от борта военного судна.
– У вас такие женщины? – спросил Е, когда Смит и Кук снова зашли к нему.
– Да, – ответил Смит.
