Она бы никогда не сказала этого, если бы он не загнал ее в угол.
— А это еще что за чушь! Откуда ты набралась всей этой ерунды?
Его ярость пылала белым пламенем.
Лишь самую чуточку поколебавшись, Ребекка призналась в том, что побывала на ярмарке. Сперва она рассказывала об этом спокойно, излагая голые факты, но по мере того как воспоминания овладевали ею, голос ее проникался все большей и большей убежденностью. Рэдд молча слушал ее; на смену гневу его постепенно охватила глубокая печаль.
— Я разочаровался в тебе, Ребекка, — грустно отметил он, когда она закончила свой рассказ. — Вот уж не думал, что ты способна на такой обман. От Эмер я ждал чего-то подобного, но только не от тебя. Сначала ярмарка, теперь еще и это.
Он помахал у нее перед носом злополучной книгой.
— Извини, — тихим голосом попросила она.
— Какие-то шарлатаны набили тебе голову смехотворным вздором…
Рэдд заставил себя остановиться, чтобы собственная ярость не подмяла его под себя окончательно.
— Она сказала мне, чтобы я запомнила буквы, и… — начала было Ребекка, но он взмахом руки заставил ее замолчать.
— Если у тебя есть хотя бы капля здравого смысла, ты обо всем этом забудешь. А также забудешь обо всем, что ты прочитала в этой книге.
— Но там сказано кое-что…
— То, что ты прочитала здесь, это древняя история, — вновь перебил он ее. — Мифы и легенды. И это не имеет абсолютно никакого отношения к событиям наших дней.
— Но…
— Я отказываюсь далее обсуждать эту тему, — строго произнес постельничий. Он поставил книгу на полку, закрыл шкаф, запер его. Потом вновь обратился к Ребекке: — Отныне тебе запрещается посещать библиотеку в мое отсутствие. Поняла?
— Да.
«Ты не имеешь права так со мной поступать», — подумала она.
— А теперь уходи отсюда, — ледяным голосом приказал он.
Ребекка, не произнеся в ответ ни слова, вышла.
Ребекка шла, сама не понимая куда. Какое-то время спустя, уже придя в чувство, она обнаружила, что находится в потайной комнате наверху Восточной башни. Инстинктивное желание спрятаться привело ее именно сюда.
День за окном стоял сырой и холодный. Старая крыша в нескольких местах протекала, свирепствующий в комнате сквозняк делал ее особенно стылой, но Ребекка наедине со своим несчастьем ничего этого не замечала. Она понимала, что ее доверительные взаимоотношения с Рэддом уже никогда не восстановятся в полной степени, но понимала она и то, почему он с такой неохотой всегда разговаривал с ней о древних легендах и волшебстве. Оба они теперь узнали друг о друге неопровержимую истину: Рэдд понял, что она способна на двуличие и обман, а сама Ребекка поняла, что он сознательно скрывал от нее сведения, которые непременно оказались бы в ее жизни определяющими.
И по-прежнему в голове у нее звучали слова и предложения из книги «Под солью».
«Город Дерис и гробница короля Тиррела». Отныне и то, и другое уже не были для нее всего лишь преданием. Они стали столь же реальны, как ее собственный дом, ведь она побывала там. И, разумеется, Тиррел был прославленным королем, жившим в незапамятные времена, и его смерть в отсутствие законного наследника послужила причиной жестокой и кровопролитной гражданской войны. Ребекка до сих пор не осознавала того, что он погребен в Дерисе, а, поняв это, удивилась тому, что об этом умалчивают все книги по истории, которые она читала. Но куда больше ее волновал вопрос о том, когда он умер. Произошло ли это непосредственно перед тем, как на город обрушилась соль? Или раньше? «…погребенный на дно морское…» Только теперь этот город был погребен не на дне морском, а под толщей соли.
«…люди стали хладнокровными подводными существами…»
Отвратительные скелеты и призраки, которых она видела, жили в соли точно так же, как рыбы живут в воде.
«…великая битва вернула его на поверхность земли…» А не может ли он восстать еще раз, протомившись столько столетий под чудовищной тяжестью соляных образований? А если так, то не начнется ли новая битва?
«…Добро и Зло… сцепились в смертельных объятиях…
Дитя Паутины, Око Ночи, Слезы Вселенной…»
Все три имени звучали судьбою, но только одно из них — Око Ночи — более или менее соответствовало ситуации, в которую попала сама Ребекка. По крайней мере, Прядущую Сновидения можно в каком-то смысле назвать и так.
«…она жила на берегу моря…»
Ребекка жила в доме на краю соляных равнин. И само название отцовского удела — Крайнее Поле — только усиливало эту связь, так что и остальные совпадения с ее собственной судьбой не могли быть всего лишь случайными.
«…единственная дочь жестокого барона-вдовца…
…Ребекха…
…ее смерть…»
Ребекка содрогнулась, почувствовав, что попала в ловушку, тем более ужасающую, что она не могла ни разглядеть ее, ни прикоснуться к ней; в ловушку настолько не существующую, что выбраться из нее так же трудно, как отогнать руками ветер. Ей захотелось отказаться от обрушившихся на нее знаний, убедить себя в том, что все это неправда, что все это с ней никак не связано… ей захотелось — но поступить так она не смогла.
