«Но почему именно я, — мысленно взмолилась она. — Почему все это появляется в моих сновидениях, если мне не дано познать, что это значит?»
Отчаяние накатывало на нее, как физически ощущаемая волна. Ей казалось, будто вся ее жизнь отныне полностью вышла у нее из-под контроля. Разнонаправленные силы, воздействуя на нее, разрывали ее на части: Бальдемар с его алчностью и тщеславием, Фарранд и Крэнн с их кознями, возможно чреватыми изменой, Таррант с его встречными происками и завуалированными намеками, Санчия с ее двусмысленными назиданиями, Рэдд с его сердитым всеотрицающим упорством.
— Ну а как же я? — простонала она вслух. — Или меня никто так и не захочет спросить?
Голос ее прозвучал хрипло, и она раскашлялась. На ее вопросы ответа не было. Из дальнего конца комнаты на девушку сумрачно и безучастно поглядывал неподвижный монах.
«Мне необходимо вновь заглянуть в эту книгу», — подумала она, и одна мысль эта заставила ее задрожать. «Неужели мне действительно хочется это узнать? Но ведь я сойду с ума, если не узнаю». Она понимала, что ей ни в коем случае не удастся добиться своего, пока Рэдд столь решительно противостоит и противится малейшему ее интересу к данной теме. И добиваться новой встречи с ним сейчас слишком рано.
После долгих и мучительных хождений по кругу в попытке решить эту проблему Ребекка вспомнила и другую загадку, про которую прочитала в книге «Под солью». Камни Окрана тоже были загадкою, но эта загадка не имела для девушки столь персонального характера, и Ребекка с радостью предалась размышлениям о ней, требующим интеллектуальных усилий и не требующим эмоциональных.
«Они должны иметь большое значение, — подумала она. — Они из Дериса… И я видела их во сне. И может быть, если мне удастся расшифровать их…» Она порылась в карманах, но так и не обнаружила листка со своими записями. «Но не могла же я потерять его!» В последний раз она держала его в руках, когда понадобилось вписать недостающие буквы.
Ребекка попыталась вспомнить эти буквы, но к собственному ужасу поняла, что все позабыла. Уныние девушки еще усилилось. За окном между тем стало темнеть, причем дождь лил по-прежнему. Ребекка ощутила приближение приступа лихорадки, ее бросало то в жар, то в холод. Горло страшно болело, хотя она и не придавала этому никакого значения. Она даже не подняла глаз, когда дверь в комнату открылась и с зажженной лампой под промокшим чуть ли не насквозь плащом со смотровой площадки в комнату вошла Эмер.
— О Господи, Бекки. Что это ты тут делаешь во тьме? — Она подошла поближе и пристально посмотрела на подругу. — С тобой все в порядке? Выглядишь ты неважно.
Ребекка подняла голову, и в глазах у нее был такой ужас, что Эмер содрогнулась.
— В чем дело? — воззвала она, присев возле подруги на колени и взяв ее холодные руки в свои. — Что случилось?
Медленно и с запинками Ребекка поведала ей о том, что вычитала в книге, и о том, на чем именно вынуждена была прерваться. И хотя говорила она тихо и хрипло, не было никаких сомнений в том, что она верит собственным словам. Эмер заставила себя хотя бы попытаться приободрить подругу и разогнать ее страхи, но и сама в глубине души поняла, что это безнадежное дело.
— Все это всего лишь древние россказни, собранные в книгу, — начала было она. — И только из-за того, что…
Ребекка перебила ее:
— Только не пытайся заморочить мне голову, Эмер. Твой отец уже делал это, но я поняла, что он испугался. Мне необходимо дочитать эту историю до конца. Может быть, тогда я пойму, чего, собственно говоря, от меня ждут.
После долгой паузы Эмер смирилась с собственным поражением.
— Если это так важно, — решила она, — я эту книгу для тебя уж как-нибудь раздобуду.
— Интересно, как?
— Еще не знаю. Дай мне денек-другой, пока он не поостынет. — Она полезла за пазуху. — А пока суд да дело, — продолжила она, извлекая скомканный клочок бумаги, — мне кажется, это тебя порадует.
Ребекка взяла у нее листок и с облегчением увидела на нем переписанные буквы. «Когда-нибудь, — мысленно поклялась она, — я сумею понять, что это значит». И у нее на губах заиграла легкая улыбка.
— Каким образом тебе удалось раздобыть его? — спросила она.
— Сграбастала, когда вошел отец, — ответила Эмер. — Даже если бы он заметил, едва ли ему захотелось бы сюда лезть. — Ухмыльнувшись, она погладила себя по груди. — Хорошо, что хоть одна из нас до этого додумалась.
— Да и не думаю, чтобы мне удалось спрятать листок с такой же легкостью, — заметила Ребекка, скосив глаза на собственную, куда более скромных размеров, грудь.
Эмер расхохоталась, обрадовавшись тому, что ее подруга вновь обрела способность шутить. Расхохоталась она весело и заразительно, но стоило, в свою очередь, рассмеяться Ребекке, как ее смех перешел в тяжелый кашель. Эмер тут же разволновалась.
— Пошли, — приказала она. — Тебе надо лежать в постели, а не торчать в этой крысиной норе.
Они прошли вдоль стен, возле которых выл ветер, пока не спрятались под кровом Южной башни.
— А что Рэдд? — тихо спросила Ребекка.
— Не знаю, — отозвалась Эмер. — Я с тех пор его не видела.
