— Для меня это одно удовольствие, — улыбнувшись еще шире, возразил он. — Посетителей здесь немного. А уж таких привлекательных…
— Что ж, тогда до завтра. — Она слегка покраснела.
— Жду с нетерпением, — попрощался Милден. — А сейчас вам и впрямь, наверное, пора. Ваша спутница, должно быть, уже совсем заскучала…
Ребекка меж тем начисто забыла о нянюшке и теперь, едва Милден провел ее в главный зал, стремительно понеслась во двор. Старушка спала, усевшись на каменную скамью, но инстинктивно проснулась при появлении своей питомицы.
— Ну, досыта надышалась тамошней пылью?
Старушка хотела, было подняться с места, но обнаружила, что ее ветхие конечности совсем затекли.
Ребекка, взяв нянюшку за руку, помогла той подняться, а затем они рука об руку отправились медленным шагом к себе в «Орлиное Крыло».
— Знаешь, что тебе нужно? — улыбнувшись собственной шутке, спросила Ребекка. — Горячее питье с каким-нибудь порошком!
Нянюшка пробормотала нечто нечленораздельное о больных коленях, а потом добавила:
— Видать, нынче вечером мне на танцы идти не стоит.
Этим вечером Бальдемар пребывал в отменном расположении духа; переговоры, проведенные им днем, явно оказались весьма успешными.
— На завтрашний вечер мы приглашены отужинать к королю, — блаженно улыбаясь, объявил он.
— И я тоже?
Ребекка, в свою очередь, очень обрадовалась.
— А тебя он пригласил особо, — сообщил барон. — Это большая честь для тебя. Я представлю тебя там самым влиятельным людям.
Услышав это, Ребекка почувствовала, как в мозгу у нее зазвенели тревожные колокольчики. Но им было не омрачить охватившей ее радости.
— А как ты провела день? — соизволил полюбопытствовать Бальдемар.
— Мы с нянюшкой любовались достопримечательностями, — ответила ему дочь. — А еще я немного почитала.
Этой ночью сон, приснившийся Ребекке, начался в пугающем молчании появлением мгновенных образов, которые вспыхивали перед ней и во время недавней лихорадки, неузнаваемые и загадочные, но исполненные смутной угрозы. Она словно погрузилась в водоворот видений и еле-еле могла бороться, пытаясь выплыть.
Затем зазвучала музыка, сперва еле слышная на фоне всеобщего молчания, но становящаяся с каждым мигом все громче и все прекрасней. Никогда в жизни Ребекка не слышала подобной музыки — та легко подавляла лихорадочную активность окруживших девушку видений и как бы укрощала их. И вот водоворот застыл — и на смену ему пришло неописуемо прекрасное зрелище: медленно струящая свои воды река, деревья в цвету, легкий ветерок и ощущение полного безмятежного покоя охватило Ребекку, стоило ей перенестись в этот изумительный край.
И тут появилась Санчия. Прядущая улыбалась, и глаза у нее горели, но когда она заговорила, выяснилось, что говорит она не своим голосом.
«Наберись терпения, малышка. И не грусти. Со временем ты поймешь. — Интонации ее голоса напоминали музыку, по-прежнему не умолкавшую вокруг Ребекки. — Подлинное волшебство являет себя, и правду не дано скрыть навеки».
Затем образ Прядущей Сновидения исчез; пару мгновений спустя смолкла и музыка. Проснувшись, Ребекка почувствовала такой покой и такое блаженство, каких не испытывала уже давным-давно. Совет волшебницы пришелся ей по вкусу, и она приняла его, без каких бы то ни было дополнительных расспросов и уточнений, решив следовать ему с предельной последовательностью.
Ребекка по-прежнему полагала, что ее мать мертва в общепринятом смысле слова, и вместе с тем осознавала, что та исчезла не полностью и не бесследно. И во сне Санчия говорила с Ребеккой голосом матери, из-за чего сила ласкового внушения оказалась особенно действенной.
«Она стала частью Паутины, — подумала Ребекка. — Но волшебство вернуло ее обратно».
Наутро нянюшка позволила Ребекке ускользнуть от себя сравнительно просто: старуха все еще не оправилась от утомительного путешествия и от последствий сна на каменной скамье накануне. Бальдемар, у которого вновь нашлись какие-то дела, ушел рано, так что Ребекка получила возможность провести день как заблагорассудится. У нее не было никаких планов на время, остающееся до встречи с Милденом, поэтому утренние часы ушли на бесцельную прогулку по улицам города.
Хотя мысли о предстоящем посещении Архива и отвлекали девушку, она не могла не обратить внимание на то, что в городе полно солдат, как пеших, так и конных, причем создавалось впечатление, будто они все прибывают и прибывают. Подобная активность воинства не слишком нравилась горожанам, большинство из них пребывало в некоторой растерянности. При появлении солдат улицы замирали и пустели, затем снова заполнялись народом, который встревоженно перешептывался. Слухи, докатившиеся даже до такой глухомани, как Крайнее Поле, здесь, в столице, гуляли вовсю, и Ребекка почувствовала, что мало-помалу начинает разделять общее беспокойство.
Хотя, с другой стороны, в городе шла обыденная жизнь, люди продавали и покупали всевозможный товар буквально на каждом шагу. И хотя на Ребекку посматривали с интересом, обратиться к ней никто не смел, и она, соответственно, могла предаваться наблюдениям и размышлениям.
