Каллан с трудом скрыл собственное изумление. Насколько ему было известно, планы Бальдемара заключались именно в том, чтобы он, Каллан, проводил с Ребеккой как можно больше времени. И сегодняшнее соседство за столом вовсе не было случайностью. Его отец приказал ему уделить этой девице все возможное внимание, и хотя Каллан поначалу согласился на это с явной неохотой, он резко переменил мнение, увидев, как хороша собою Ребекка. Достаточно хороша, чтобы забыть о том, насколько захудалой вотчиной владеет ее отец. Каллан и не догадывался о том, что на случай его несогласия или провала Бальдемар имел на примете еще несколько женихов.
— Здесь есть, на что посмотреть, — продолжил он. — А таких развлечений, как здесь, не сыщешь больше нигде в Эрении. Мы живем неподалеку от города, и я бывал здесь бессчетное количество раз. Я знаю все лучшие заведения в Гарадуне!
Ребекка с вежливой улыбкой на устах вполуха прислушивалась к его рассказу о собственном доме, находящемся на расстоянии в несколько лиг на восток отсюда, и о землях, которыми владеет их род. Он добавил, что его отец сидит за столом рядом с Монфором. Когда и это не произвело на Ребекку впечатление, Каллан попробовал расшевелить ее по-другому: он предложил ей рассказать о себе самой и местах, откуда она родом. Тем не менее, девушка не поддержала и этого разговора и, в свою очередь, предложила другую тему: предполагаемые реформы Монфора. Каллан ответил, что такие дела его совершенно не интересуют, и выразил удивление, что они интересуют Ребекку.
— Я предоставляю заниматься этим отцу и старшему брату, — пояснил он.
— Ну а они-то что думают?
Докучливый собеседник уже несколько раздражал Ребекку.
— Да они мне ничего не рассказывают! — фыркнул Каллан и тут же рассмеялся, показывая, что он просто пошутил.
«Что ж, знакомая ситуация», — подумала Ребекка, вовсе не разделяя веселья Каллана.
Вполне определенно почувствовав, что его отваживают, Каллан предпринял последнюю попытку.
— Так вам определенно не хочется, чтобы я завтра показал вам столицу? — с несколько жалобной настойчивостью спросил он.
— Нет, благодарю вас. Я буду занята, — не удостоив его и взглядом, ответила Ребекка.
После чего Каллан сдался, по меньшей мере, на какое-то время, предоставив Ребекке тем самым возможность ловить обрывки куда более интересных для нее речей. Трапеза заканчивалась, гости притихли, и Монфор побарабанил по столу, призывая присутствующих к вниманию.
— Друзья мои, — начал он, внимательно оглядывая собравшихся. — Как вам известно, я твердо убежден в том, что мы стоим на пороге новой эры, на пороге великой эпохи просвещения и справедливости. И я не сомневаюсь в том, что могу рассчитывать на вашу поддержку в великом начинании.
«Интересно, в какой мере он принимает желаемое за действительное? — подумала Ребекка. — И в какой мере эта возвышенная речь является всего лишь формой давления?» Она заметила, что и сама оглядывается по сторонам, надеясь по лицам присутствующих понять, что же они думают и чувствуют на самом деле.
— Тост! — воскликнул король. Встав с места, он высоко поднял кубок. — За новую эру справедливости для всех!
Пирующие повскакивали с мест и стоя осушили бокалы. Ребекке показалось, что король при этом успел посмотреть на нее.
Вскоре после этого пирующие вышли из-за стола и разбились на небольшие группы, удалившиеся для продолжения беседы в примыкающие помещения. Каллан покинул Ребекку и составил компанию своему отцу, оскорбленно поведав ему о том, что дочь барона Бальдемара оказалась вяленой воблой, хотя и чрезвычайно хорошенькой. Впрочем, Ребекка недолго оставалась в одиночестве. Прошло совсем немного времени — и уже двое молодых людей увивались возле нее, добиваясь внимания, так что она даже обрадовалась, когда Бальдемар, подойдя к ней, сообщил дочери, что им пора прощаться.
Кое-кто из гостей уже успел удалиться, причем Монфор с подчеркнутой учтивостью лично распрощался с каждым. С тою же учтивостью он обратился теперь и к Бальдемару с дочерью.
— Надеюсь, мы с вами еще встретимся до вашего отъезда? — повернулся он к Ребекке.
Она улыбнулась, кивнула и подумала, формальная это вежливость или искреннее желание.
— Надеюсь, на этот раз вы сумеете не заблудиться, — ответив улыбкой на улыбку, продолжил Монфор.
И вновь Ребекку изумила его память.
— И я надеюсь, ваше величество, — зардевшись, проговорила она. — Но если и заблужусь, то теперь недостатка в провожатых у меня не будет.
— Должен сказать, что меня это ни в малейшей степени не удивляет, — усмехнулся король. — Только слепца не прельстила бы такая задача. Но соблаговолите довести до их сведения, что я лично прослежу за тем, чтобы ваше пребывание в столице доставило вам истинное удовольствие. — Он обратился к барону: — Спокойной ночи, Бальдемар. Я буду рад вашему присутствию и возможному выступлению на завтрашней Ассамблее.
— Для меня это великая честь, сир, — такой последовал ответ. — Спокойной ночи.
Мужчины раскланялись, затем отец с дочерью удалились, и тот, и другая — в превосходном настроении.
