— Да не волнуйся ты, нянюшка, — вздохнула Ребекка, прекрасно понимая, что с таким же успехом могла бы попросить у реки, чтобы та перестала нести свои воды вниз по течению. — Я отлично выспалась. Я спала как дитя.
— А дети, знаешь ли, плачут во сне, да и покормить их тоже бывает нужно.
Ничего не скажешь, в этом вопросе нянюшка разбиралась как никто другой. Хотя ее память о событиях, происшедших совсем недавно, иногда давала серьезные сбои, дела давно минувших дней она вспоминала с поразительной ясностью и остротой. И чаще, да и охотней всего она пускалась в воспоминания о том, как вырастила собственных детей, а потом стала повитухой.
— Не об этом я говорю, ты и сама прекрасно понимаешь, — улыбнулась Ребекка. — Но выспалась я и впрямь превосходно.
— И тебе больше ничего не снилось?
— Нет.
Нянюшка неторопливо кивнула. Казалось, она погрузилась в какие-то размышления.
— Надо бы тебе одеться, — сказала она наконец.
— А почему бы тебе не проваляться в постели весь день? Вот тогда ты и выспишься, как следует, — в шутку предложила Эмер.
Нянюшка пропустила замечание мимо ушей.
— Я достану синее платье, — пробормотала она, подходя к огромному платяному шкафу из резного дерева.
— В нем мне будет слишком жарко, — возразила Ребекка, торопливо вылезая из постели. — Надену юбку и блузку, как вчера.
— Нельзя, — сухо ответила нянюшка.
— Почему это?
Старушка явно удивилась.
— А что, разве он тебе ничего не сказал?
— Не сказал мне чего?
Ребекка немного занервничала.
— Барон хочет видеть тебя у себя в кабинете, — пояснила нянюшка. — И ты должна надеть синее платье. Ты ведь знаешь, как ему нравится, когда ты наряжаешься.
— Ах, вот как!
Ребекке больше нечего было сказать, да и с лица Эмер исчезла беззаботная ухмылка. Слишком уж совпадало повеление барона с темой их недавнего разговора.
— Но что ему нужно от Ребекки? — в конце концов, спросила Эмер.
Подобные пожелания барона были большой редкостью, а близость нынешнего приглашения ко дню совершеннолетия Ребекки наводила на самые тревожные размышления.
— Не мне отвечать на этот вопрос, да и не тебе задавать такое, — суровым голосом отчитала Эмер нянюшка. Но тут же в ее словах послышались заговорщические нотки: — Дошли тут до меня кое-какие разговоры. На дне рождения у моей девочки ожидаются важные гости. Мужского пола, — добавила она, и на губах у нее заиграла довольная улыбка.
Да и вся повадка старушки подсказывала, что она рассматривает эту новость, как желанную и долгожданную, и явно не замечает встревоженных взглядов, которыми поспешили обменяться подруги. Итак, то, чего они больше всего боялись, похоже, начало воплощаться в жизнь.
— И кто же? — выпалила Эмер, не в силах сдержать любопытство и, не обратив, поэтому внимания на то, насколько глухо замкнулась Ребекка.
— Гости… — уклончиво ответила нянюшка.
Улыбаясь себе самой, она достала из шкафа тяжелое синее платье и разложила его на кровати. При этом она что-то напевала себе под нос.
Ребекка молча облачилась в пышный наряд, а затем следом за нянюшкой вышла из комнаты.
— Я подожду тебя здесь, — шепнула ей вслед Эмер.
Ребекка кивнула. «Мы обо всем позаботимся», — говорила Эмер. И что бы она ни имела при этом в виду, позаботиться следовало как можно быстрее.
— Заходи, дочь!
На этот раз голос барона Бальдемара звучал чуть ли не радушно, что бывало с ним, лишь когда он уже успевал порядочно напиться. Они с Рэддом сидели в кабинете у барона; при появлении Ребекки постельничий поднялся со своего места. Вид у него был, самый что ни на есть серьезный.
— Хорошо выглядишь, — радостно заметил барон. — Такое лакомство никакому мужику подать не стыдно.
Сердце Ребекки забилось еще отчаянней.
— Я не блюдо, чтобы подавать меня на стол, — тихим голосом указала она отцу.
В обычной ситуации подобное проявление непокорства вызвало бы в ответ самую настоящую бурю. Но сегодня с утра барон определенно пребывал в отменном расположении духа.
— Разумеется, — радостно подтвердил он. — Однако нам предстоит обсудить важное дело. Оставь нас, Рэдд. Я кликну тебя, если понадобишься.
— Хорошо, мой господин.
Постельничий покинул кабинет барона с такой стремительностью, словно рад был поскорее унести оттуда ноги. Проходя мимо Ребекки и находясь в этот миг спиной к барону, он шепнул девушке: «Сохраняй спокойствие», и на губах у него заиграла легкая, но определенно заговорщическая улыбка. Она понимала, что он хочет дать ей добрый совет независимо от того, о чем именно собирается поговорить с ней отец, но если речь и впрямь пойдет о том, чего она так страшится, то сохранить спокойствие окажется, мягко говоря, не просто. Конечно, ей не хотелось бы навлечь на себя безудержный гнев барона, однако…
— Сядь, Ребекка, — приказал Бальдемар, когда дверь за Рэддом закрылась.
Девушка так и поступила: она села, кротко сложив руки на коленях. Сохраняя самое нейтральное выражение лица, она предоставила начать разговор барону.
— У меня для тебя хорошие новости, — удовлетворенно пророкотал он.
«Для тебя, может, и хорошие, — мрачно подумала девушка. — Но только не для меня».
