Незадолго до полудня, когда только-только зачернили последние «черные поля», на площадь перед замком въехала группа всадников. Их возглавляли двое офицеров — молодой, гладко выбритый мужчина и седобородый ветеран. Они с удивлением уставились на расчерченную черно-белую «доску», на солдат и на ликующую толпу. Да и на них, в свою очередь, из толпы поглядывали с удивлением, хотя никто не придал их прибытию особенного значения. Всадники тронули поводья и проехали в замок.
После визита к Рэдду Ребекка провела оставшуюся часть утра, запершись у себя в обществе Эмер и Галена. Появление молодого человека в девических покоях Ребекки было бы расценено большинством старших как нечто совершенно непозволительное, но девушки сообща решили, что овчинка стоит выделки. Ребекка объявила, что намеревается провести день в полном одиночестве, готовясь к великому событию, так что едва ли стоило опасаться, что кто-нибудь заметит в ее покоях Галена. В любом случае большинство челядинцев — включая нянюшку — были слишком заняты другими делами. Эмер всегда пользовалась правом свободного доступа к подруге, а Бальдемар, судя по всему, уже позабыл о своем решении запретить девушкам встречаться друг с другом. Риск быть застигнутыми в обществе Галена представлялся несущественным по сравнению со срочной необходимостью сообща выработать дальнейшие планы. Безудержная радость, еще недавно владевшая Ребеккой, к обеду успела до конца улетучиться. Ребекка выглядела теперь совершенно серьезной, она целиком и полностью осознавала характер того, что задумала и намеревалась совершить. Ведь если им и впрямь удастся расстроить планы барона, последствия могут оказаться более чем неприятными. Хотя противный исход встречи был, конечно, еще хуже — и сердце Ребекки тоскливо сжималось при одной только мысли о том, что ей придется покориться отцу и этому никому не известному Крэнну.
— Праздник начнется в полдень, а партию мы сыграем после трапезы, — начала заседание штаба Ребекка.
— Проследи за тем, чтобы Крэнн, как следует, напился, — заметила Эмер. Потом она обратилась к Галену. — А тебе лучше остаться трезвым, — властно приказала она.
— Слушаюсь, барышня.
Он потупился, делая вид, будто поправляет какую-то застежку. Эмер с улыбкой посмотрела на него.
— Официальное объявление о помолвке будет сделано по завершении игры, — сообщила Ребекка, и ее подруга сразу же посерьезнела.
— Не будет оно сделано, и мы приложим к этому руку, — решительно возразила она.
— Э… послушайте… моя… — Гален смешался, когда обе подружки посмотрели на него. Он все еще испытывал известную робость в обществе Ребекки — особенно здесь, у нее в покоях, — и, вопреки ее дружеским настроениям, старался не обращаться к ней по имени. — Мы исходим из предположения, что именно я буду играть против Крэнна, но откуда нам знать, не назначат ли ему в противники кого-нибудь другого?
На мгновение подруги страшно перепугались. Они с радостью восприняли готовность Галена принять участие в игре, особенно потому, что идея «живых шахмат» принадлежала именно ему, но поставленная им сейчас задача — при всей ее очевидности — до сих пор не приходила на ум ни одной из них. Первой оправилась Эмер.
— Но это же элементарно! — воскликнула она. — Просто нам необходимо проследить за тем, чтобы право выбора игрока принадлежало самой Ребекке!
— А это тоже входит в традицию? — полюбопытствовал Гален.
— Да кому, какое дело, — фыркнула Эмер. — Никто даже не задумается над этим, верно? — Она повернулась к Ребекке. — Ты же можешь заявить, что выбор — прерогатива невесты?
— Думаю, что смогу.
Эмер нахмурилась, услышав этот прозвучавший не слишком уверенно ответ.
— Смогу, — уже более жестко заявила Ребекка.
— Вот так-то лучше, — похвалила ее Эмер.
— Ладно, — вмешался в разговор Гален. — Допустим, вам позволят выбрать меня. — Теперь, когда он увидел, как непринужденно обходится с дочерью барона Эмер, ему стало малость полегче. — Но как мы можем быть уверены в том, что я выиграю? Я хочу сказать, я, конечно, знаю правила, но таким уж сильным шахматистом меня не назовешь.
— Выиграешь, — заверила его Эмер. — Или же я… — Но тут ей отказало воображение. — Кроме того, мы намерены сжульничать. — Подруги переглянулись. — Не так ли? — неуверенно закончила Эмер.
— Но как? — не пожелал униматься Гален. — Ребекка — единственная из нас, кто хорошо играет, но ведь она будет находиться на доске. А я едва ли смогу во время игры подняться из кресла и спросить у своей королевы, какой надо сделать ход.
Ребекка задумалась над возникшей проблемой, и друзья решили не торопить ее. Но вот она заговорила вновь.
