Ужас охватил Ребекку своими ледяными лапами. Горькая ирония ее положения заключалась в том, что путь достижения победы в разыгрываемой партии оказался столь же прост и логичен, как способ, каким звуки складываются в ее собственное имя. Последний ход Крэнна оказался его серьезной ошибкой. Пойди он более точно и тонко, и его победа была бы неминуемой, но он поторопился, пожадничал, решил с боем завоевать добычу, которая сама напрашивалась под удар, которая сама бросалась ему в руки.
Теперь ответный ход со стороны Ребекки был очевиден, однако сделать его она не могла. Пойманная в ловушку двух миров и лишившаяся союзников, она и думать забыла о том, чтобы подать заветный знак. Эмер увели, а Гален ее не видел. Значит, все сейчас и закончится — и это принесет ей едва ли не облегчение.
«Нет!»
Преисполнившись решимости, Ребекка изо всех сил напряглась, чтобы стряхнуть с себя путы страха. И в то же мгновение перед ней появились Гален и Эмер, далекие и почти невидимые, однако более реальные, чем что бы то ни было другое в этом странном мире.
Связь трех друзей была подобна нити — тонкая, но нерушимая, она образовывала треугольник надежды. Друзья обменялись сигналами, и онемевшая на время толпа вернулась к жизни. Воздух наполнился смехом и выкриками, а сразу же вслед за этим в мир вернулись и движение и жизнь. Колеса времени вновь завращались. Однако сама Ребекка по-прежнему пребывала в двух мирах сразу и в одном из них оставалась полностью парализованной. Но во сне…
Она различала в толпе каждый голос — от едва слышного шепота до грубого рева. Все эти голоса представлялись ей сейчас песчинками звуков. Она прислушалась. Выбрала тот, который ей хотелось услышать. Сосредоточилась.
И начала ткать.
Гален обливался холодным потом. На первых ходах партии он получал удовольствие от игры, шевеля мозгами и в то же самое время, мороча и развлекая публику. Но под конец столь интенсивная концентрация внимания на происходящем в рамках шахматной доски начала сказываться и на нем. Несмотря на то, что истолковывать сигналы, посылаемые Ребеккой, каждый раз оказывалось плевым делом, память парня начала от утомления давать сбои и ему уже не терпелось закончить игру. Больше он уже ничего не хотел.
Да и за пределами шахматной доски его то и дело что-нибудь отвлекало. Гален поневоле отмечал те или иные перемены в атмосфере вокруг поединка на черно-белом поле, хотя и старался по возможности об этом не думать. Игра требовала от него безраздельного внимания.
Крэнн сделал ход, оставляющий его короля под шахом. Гален сразу же обратил внимание на эту ошибку. Увидели и правильно поняли ее и многие зрители. И сразу же со всех сторон раздались крики:
— Так нельзя!
— Король под боем!
— Шах! Шах!
Гален бросил взгляд на Тарранта, увидел, что тот колеблется, но тут его отвлек поток мутной брани, хлынувший изо рта его противника. Крэнн, в конце концов, заметил собственную ошибку, но вместо того чтобы признать, что он что-то упустил, принялся настаивать на том, что один из его собственных оставшихся на доске пехотинцев случайно сошел со своего места и тем самым лишил черного короля необходимости защиты.
— Вернись на место, вонючий ублюдок! — орал Крэнн. — Интересно, неужели все в здешнем краю такие болваны и недоноски?
Сжав кулаки, он уже собрался, было, соскочить со своего высокого кресла, но отец удержал его. Фарранд и сам был рассержен и встревожен.
Скандал затянулся надолго. Оскорбления и обвинения звучали наперебой. Но вот Таррант, наконец, принял сторону Крэнна и по его распоряжению пехотинец перешел с одного поля на другое. Гален, как и большинство зрителей во внезапно онемевшей толпе, не мог поверить собственным глазам.
«Уже во второй раз, — сокрушенно подумал он. — Чего же он добивается?» Но тут он увидел, что Ребекка пошевелила рукой, и сразу же целиком переключился на нее. «Вот и отлично, — отметил он, распознав смысл поданного ею знака. — Пришла пора тебе и самой войти в игру».
— Народная Королева! — воскликнул он. — Вперед и влево на одно поле!
В ответ Крэнн выдвинул в бой собственную королеву.
Гален посмотрел на Эмер и Ребекку, что стало для него в этой партии уже привычным делом. К собственному ужасу, он увидел, что белый король практически закрывает собой Ребекку. И в довершение всех бед Рэдд подхватил дочь под руку и, вопреки всем ее протестам, утащил из переднего ряда. Уже теряясь в толпе, она успела бросить Галену последний отчаянный взгляд, и оставалось надеяться только на то, что он правильно истолковал значение этого взгляда.
— Ходи! — гаркнул Крэнн.
Гален покосился на Ребекку. Она опять охорашивалась, но… Прикоснулась ли она к плечу или к талии? «Народный защитник» в отчаянии обливался потом. «Решайся же», — мысленно приказал он самому себе.
— Сдаешься? — взревел соперник.
