Когда барон, наконец, проводил короля и принца из зала, нянюшка решила, было подступиться к нему вновь, но ее опять — причем крайне грубо — прогнали. В ее затуманенном страхами и предчувствиями мозгу почему-то крепко-накрепко засела мысль о том, что в этих поисках никто не способен ей помочь, кроме Бальдемара. Поэтому она притаилась у входа в покои барона, решив, что аудиенция у короля рано или поздно должна закончиться. К несчастью, ее господин решил выжать все, что можно, из предоставившейся ему возможности — и приватная встреча с венценосцем затянулась более чем на час. Она терпеливо ждала, пока челядинцев не призвали развести короля и принца по приготовленным для них покоям.
Нянюшка по-прежнему стояла в укромном месте.
— А я уж думал, он нас никогда не отпустит, — пробормотал король на выходе, и нянюшка невольно услышала его слова. — Необходимость быть учтивым с людьми такого сорта — это непосильное, да и ненужное бремя.
Принц ничего не ответил отцу.
Нянюшка подкралась к двери в покои барона и осторожно постучалась. Ответа не последовало, и она, с бешено колотящимся сердцем, приотворила дверь и заглянула в комнату. Бальдемар стоял, отвернувшись к окну. Запрокинув голову, он осушал кубок. В другой руке у него была бутылка бренди.
— Господин мой… — неуверенно начала нянюшка, но сразу же вслед за этим дар речи ей и вовсе отказал.
Бальдемар, неуверенно держащийся на ногах, повернулся лицом к женщине, и его злобный взгляд заставил ее затрепетать от страха. Лицо барона исказила гримаса ярости.
— Снова ты! — заорал он. — Убирайся отсюда! Убирайся, пока я тебя в клочья не разорвал! — Столкнувшись с таким бешенством, нянюшка попятилась к двери. — Мало мне того, что провалился такой визит! — с горечью простонал Бальдемар. — Нет, надо приходить сюда и докучать мне какими-то жалкими страхами. Пошла вон! Если я еще раз услышу об этом злосчастном выродке в детском обличье, я велю заживо сварить вас обеих. Слышала?
Нянюшка замерла на месте. У нее не было сил ни сказать хоть что-нибудь, ни пошевелиться.
— Ну, чего еще ждешь? — гаркнул барон, лицо его побагровело от гнева.
Не дожидаясь ответа, он швырнул полупустой бутылкой в свою мучительницу. Бутылка врезалась в дверной косяк и разлетелась вдребезги, а нянюшка сломя голову выбежала в коридор. На ходу ей шибанул в нос запах разлившегося бренди. Мгновение спустя дверь у нее за спиной захлопнулась с таким грохотом, что стены по всему коридору заходили ходуном.
Нянюшка, выбившись из сил, остановилась, грудь ее тяжело вздымалась, а в голове стоял туман. Что ей оставалось делать? Барон наверняка не станет слушать ее. Но к чьим словам он поневоле прислушается. Мысль, пришедшая ей в голову, была и страшна, и проста одновременно. Бальдемар наверняка прислушается к мнению короля.
Она быстрым шагом добралась до покоев короля Ральфа и на мгновение задержалась, собираясь с силами, сама не зная, хватит ли у нее дерзости осуществить задуманное. И тут до нее дошло, что за дверями разговаривают, и она поневоле прислушалась к этому разговору.
— Подобное поведение заслуживает наказания, — говорил король. — Если бы ты повел себя так в ее возрасте, я обошелся бы с тобой точь-в-точь так же!
— И все же, — чуть ли не против собственной воли продолжая упрямиться, возразил принц, — ее выходку можно понять. До нас ведь доходили слухи об ее матери.
— Слухи нас не интересуют! — рявкнул король. — Да и чего ждать от здешних людей? Цивилизация их, можно сказать, не коснулась. Скверно уже то, что нам приходится попусту терять время в этом забытом Паутиной месте, но иметь дело с этим болваном и его дикаркой дочерью — это уже просто выше моих сил. Не будь поставлены на карту более значительные вещи, я бы предпочел не видеть и не слышать ни его, ни ее.
— Ты слишком суров, отец, — отметил шестнадцатилетний принц.
— Погоди, пока сам не окажешься на моем месте, — рассерженно бросил Ральф. — Увидишь, захочется тебе стать суровым или нет. Ладно, хватит об этом! Если я еще хоть слово услышу про них обоих, то с ума сойду. А теперь пора спать.
— Спокойной ночи, отец.
Послышались удаляющиеся шаги; отворилась, а потом снова затворилась дверь.
Ноги у нянюшки стали ватными, она поняла, что у нее не хватит смелости на разговор с королем. Повернувшись, женщина уныло побрела прочь.
В первом же темном уголочке ноги у нее подкосились, она грузно опустилась на пол и, будучи не в силах предпринять ничего другого, тихо заплакала.
Ребекка хорошо понимала, что ей просто необходимо взять с собой Шалуна на задуманную прогулку, хотя и сама бы не могла объяснить почему. Но она отлично помнила, что всех, кто предпринимал вылазки на Большую Соль, включая знаменитых археологов, в дороге сопровождали бики. А именно туда она и решила отправиться — на Большую Соль.
«Там он ни за что меня не найдет», — размышляла девочка, по-прежнему пылая гневом.
