— Меня зовут Цадок, по прозвищу Колдун, — начал фокусник, и его басовитый голос раскатился по залу. — Нижайше кланяюсь Вашему Величеству, принцу Монфору и барону Бальдемару. — И они с ассистенткой действительно отвесили низкий поклон. Вновь выпрямившись во весь рост, Цадок продолжил: — Господа и дамы! Я принесу в ваше собрание волшебство и чудо.
Произнеся это, он широко развел руки и раскрыл их и внезапно в каждой появился алый цветок. Публика судорожно вздохнула, кое-кто захлопал в ладоши, и Цадок начал свое представление. Из его стиснутого кулака один за другим потянулись цепочкой разноцветные носовые платки; по воздуху без какой бы то ни было поддержки поплыли воздушные шары; вещи, одолженные у публики, то бесследно исчезали, то вновь появлялись на столике у его помощницы; невесть откуда взялось великое множество цветов, которые были тут же почтительно вручены присутствующим в зале дамам. Все эти фокусы сопровождались странными телодвижениями как самого Цадока, так и его помощницы, а также громкими и беспрерывными разглагольствованиями фокусника. Это страшно огорчало Ребекку, потому что лишало ее возможности сосредоточиться на волшебстве. Да и в целом действо не производило на нее особенного впечатления, она рассчитывала на куда как большее.
— А сейчас, — объявил Цадок, — я из воздуха создам живую тварь!
Он встал рядом со столиком и описал рукой в воздухе плавную дугу. Молодая женщина проделала то же самое — и в том же драматическом стиле, — но Ребекка полностью проигнорировала все эти ухищрения. Куда больше интересовала ее сейчас другая рука Цадока, та, которую фокусник держал под плащом. Девочка заметила там какое-то легкое движение, блик чего-то белого, и когда словно бы ниоткуда в руках у Цадока появилась и нежно затрепетала белая голубка, Ребекка сразу сообразила, откуда та на самом деле взялась. А все остальные бурно аплодировали, пока голубка, выпущенная фокусником из рук, летала по воздуху и когда она, наконец, опустилась в руки его ассистентки. Тем временем Ребекка не спускала глаз с Колдуна, и ей удалось заметить еще одно потаенное движение в складках плаща. И когда вторая голубка взмыла в воздух, девочка решила поделиться своим открытием с окружающими.
— Она была под столом, — прошептала она.
— Тише, малышка, — зашипел на нее Бальдемар.
— Но я же видела!
Ребекка заговорила уже громче.
Кое-кто обратил на нее внимание, и барон потемнел от гнева.
— Молчать! — рявкнул он.
Ребекка подчинилась, даже не заметив, какое замешательство вызвали ее слова.
После небольшой паузы, по знаку Бальдемара, Цадок продолжил выступление. Переглянувшись с помощницей, он отпустил вторую голубку на волю. Публика в зале принялась следить за ее полетом, все, кроме Ребекки, и Колдун понимал это. Когда он начал выпускать третью голубку, его пальцы дрогнули, и теперь все увидели, где он ее прятал.
Ребекка поднялась с места и торжествующе указала пальцем.
— Вот, — взвизгнула она. — Он все время чем-нибудь вертит, чтобы мы не смогли уследить за его руками!
Цадок замер, лицо его перекосилось, во всем большом зале наступила мертвая тишина.
— Сядь и успокойся, — шикнул на Ребекку важный господин, сидевший слева от нее, но девочка слишком рассердилась, чтобы обратить на него внимание. Не этого ожидала она от представления, совсем не этого. Ее просто дурачили!
— Поколдуй по-настоящему, Колдун! — выкрикнула она. — Верни мне мою мамочку!
— Ах ты, идиотка малолетняя, — прохрипел Бальдемар, отчаянно стараясь не сорваться на крик. Он грубо схватил дочь за руку и практически швырнул ее в объятия к нянюшке, которая уже спешила к главному столу, и на ее добродушном лице было написано недоумение. — Забери ее, — стиснув зубы, пробормотал барон, лицо у него побагровело от ярости и возмущения. — И чтобы я это злосчастное дитя больше не видел!
Заплакавшую Ребекку вывели из зала. Бальдемар извинился перед собравшимися и жестом приказал Цадоку продолжить представление. Уже на выходе Ребекка сообразила, что ее опозорили, и ей захотелось спрятаться от всего мира, спрятаться от бесцеремонных и насмешливых глаз. И, тем не менее, она успела подметить, что юный принц взирает на нее с куда большей снисходительностью, чем остальные гости.
И вот она очутилась в темном коридоре, ее повели в детскую, а разочарование из-за несбывшихся надежд только преумножило обиду и тоску. Девочка вспомнила слова, сказанные Эмер, слова, которые поначалу значили так мало, но зато потом четко запечатлелись в ее подсознании. «Она стала частью Путины». И только волшебство может вернуть ее. И, вспомнив, заплакала еще пуще.
— Сюда, сюда, солнышко, — забормотала нянюшка. — Все будет хорошо.
Гневная выходка барона устрашила нянюшку, но сейчас для нее имело значение лишь самочувствие ее питомицы.
— Он не настоящий колдун, — выдохнула Ребекка. — Так чего ради он притворяется?
— Это прозвище — и только. Он циркач — а так у них повелось с незапамятных времен.
Нянюшка говорила ласково, но маленькая Ребекка не поддавалась ни на какие утешения.
