— Дело, — ответил Гален, радуясь возможности щегольнуть паролем.
Он полез уже было за пазуху, чтобы извлечь письма, но замер, увидев, что писец демонстративно отвернулся от него.
— Мне нужно попить воды, — нарочито громко произнес Дэвин.
На мгновение Гален обмер. Он тут же вспомнил слова Пайка: «Вода означает опасность — или для него, или для тебя, или для вас обоих. Услышав это слово, быстро уходи». Сердце у него бешено забилось, он повернулся, собираясь уйти, когда его остановил шепот Дэвина:
— На конюшне? — Он смотрел на Галена, тот молча кивнул. — Где же вода? — добавил Дэвин, вновь отворачиваясь от юноши и отсылая его жестом руки.
Гален стремительным шагом отправился восвояси, с трудом удерживаясь от того, чтобы не пуститься бегом. Он облегченно вздохнул, только когда без явных затруднений миновал пост на выходе из внутреннего двора, и даже замедлил шаг, хотя сердце его по-прежнему колотилось сильнее обычного.
«Ну а что мне теперь делать? — думал он. — Неужели сидеть и ждать?»
Этой ночью Гален сидел у себя на конюшне затаив дыхание. О том, чтобы заснуть, разумеется, не могло быть и речи. Он вздрагивал всякий раз, когда внизу шевелились или хрипели лошади. Вытягивая шею, он всматривался вниз, не упуская из внимания и приставную лестницу. Через несколько часов мучительное ожидание закончилось: на конюшню прокрался человек в темном, пряча под плащом тусклую лампу.
Узнать кого-либо на таком расстоянии было невозможно, но что-то в его быстрых и деликатных движениях подсказало Галену, что перед ним Дэвин. Тем не менее он затаился во тьме и вытащил из ножен кинжал. Не осмеливаясь и дышать, он сидел во мраке, обуреваемый надеждой на то, что наконец получит ответы на хотя бы некоторые свои вопросы.
Тем временем мужчина прошел через конюшню и по приставной лестнице взобрался наверх, к Галену. Его туфли на мягкой подошве позволяли ему подниматься совершенно бесшумно. В отблесках лампы Гален наконец-то увидел его лицо и облегченно вздохнул.
— Сюда, — шепнул он озирающемуся из стороны в сторону Дэвину.
Именно этот миг и счел самым удобным для собственного вмешательства Кусака: яростно зашипев, он набросился на чужака. Дэвин, уворачиваясь от рассвирепевшего зверька, едва не упал. Удивившись и испугавшись, он невольно выругался сквозь зубы.
— Не бойтесь, — улыбнулся Гален. — Это всего лишь мой бик!
В ожидании он начисто забыл о Кусаке, который, пока суд да дело, мирно спал на соломе. Но только когда Гален подошел и забрал зверька, Дэвин восстановил самообладание.
— Боги, — выдохнул он. — Только такой встряски мне и не хватало.
— Прошу прощения, — пробормотал Гален. — Я не подумал об этом.
Он попытался успокоить бика, но, поскольку тот не унимался, просто-напросто зашвырнул его на солому. И весь последовавший разговор с Дэвином перемежался и сопровождался скрипом, шорохом и редкими подвываниями — это Кусака не спеша возвращался к хозяину.
Дэвин подобрался к Галену и еще раз огляделся по сторонам, словно для того, чтобы убедиться, что они и вправду одни и никаких неожиданных нападений больше не предвидится. Поставил лампу на полку и чуть прибавил яркости, прежде чем повернуться к гонцу. В его глазах можно было прочесть неуверенность и страх, и из-за этого кошки заскребли и на душе у самого Галена. Он вспомнил слова Пайка: «Не дай его неказистой внешности обмануть себя — это один из самых смелых и самых умных людей, кого я знаю». Гален прислушивался к мнению Пайка, и если описанный им в таких словах человек чего-то боится, значит, для этого имеются более чем серьезные основания.
— У нас мало времени, — тихо сказал Дэвин. — Зачем вам понадобилось искать меня?
— Это от Пайка, — отозвался Гален, подав ему первое письмо.
Дэвин вскрыл его и быстро пробежал глазами. Когда он вновь поднял голову, вид у него был еще более озабоченный, чем до того.
— Когда он передал вам это письмо? — спросил он, возвращая послание Галену.
Юноша быстро произвел мысленный подсчет.
— Меньше месяца назад. Дней двадцать, может, двадцать три.
Дэвин кивнул, оставаясь невозмутимым.
— Ладно, — буркнул он. — А когда опять на север?
— Не знаю. Мы совсем недавно сюда пришли.
— Надо бы побыстрее.
Дэвин полез за пазуху, чтобы вынуть собственный доклад.
— Произошло и еще кое-что, — вставил Гален. Он рассказал о письме, которое было у Дрейна, и о том, как оно попало к нему в руки, а потом подал Дэвину саму бумагу.
Дэвин увидел, что печать не сломана, и не смог сдержать удивления.
— Боги, — вновь выдохнул он. — И вы не вскрыли его?
Гален покачал головой.
— Молодец!
