Владыка бури полностью

— Откуда ты знаешь, што он произошёл? Ты, лазфе застал мил до Пелелома? Мошет это фсё большая мистификация, экспелимент всех над тобой? — собеседник даже не пытался избегать сложных для себя звуков. Достойно уважения.

— Все..? Вот такие, значит, будут ответы.

— Как ты думаешь, сколько у меня тут лазвлешений? Ответ — два: гонять мелких альм и умопомлашительно отфечать на воплосы ледких гостей.

— Что такое демоны?

— Плосто танец теней у тебя на облатной столоне затылка.

— Как мне защитить Мирокрай?

— Мог бы сплосить пло Немыслимых, — существо прочистило горло и к чему-то приготовилось. — Ты долшен победить себя.

— В смысле, свои недостатки?

Существо неожиданно молниеносно схватило руку Мрачника, который подошёл совсем близко, чтобы не упустить ни слова. Рука существа была влажной и крепкой.

— В смысле, себя из альтелнатифной леальности, апостол Голдыни.

— Угх… — Мрачноглаз безрезультатно попытался вырвать руку.

— Пелвопличина милосозданья — Зло. Всё создано Злом. Добло создано Злом для лазвлешения. Знашит, нет неплафильных лешений, кашдое устлоит Вселенную. Фоплос только, чьи это лешения: тфои или тфоего пофадыля, — существо быстро шептало и во все глаза смотрело на Мрачноглаза. Он узнал этот взгляд. Такой же был и у женщины, скинувшей его с Занозой в яму рабства. Только теперь туннели безумия вели в бесконечность, затягивая в себя. — Ты плойдёшь Фоду, Огонь и Фоздух, но Земля убьёт тебя. Для победы ты долшен кое-што не сделать, собрать слофа в плафильный полядок и префлатить “полашение” в “победу”! — существо отпустило чужую руку и довольно отодвинулось назад, но потом спохватилось: — Охотнишьи лолды! Они сделаны из лазных букв, никакого великолепного эффекта.

Мрачник потёр освобожденную руку, потом достал из поясного мешочка золотую монету и кинул существу.

— Спасибо. Отлишная блестяшка для глупых альм, — существо так же молниеносно поймало монетку.

— Работа должна оплачиваться. Даже такая своеобразная, — Мрачноглаз вернулся к потираю руки. — И чтобы тебе стало стыдно, если ты мне наговорил бессмысленных глупостей.

— Фон там! — существо указало за спину Мрачника.

Парень решил больше не ломать игру существа (кто знает, может, он действительно лжебог?) и оглянулся.

— И я не лшебог, — раздался шепелявый голос.

Когда Мрачник повернулся обратно, он увидел, что существо исчезло, а стул и стол были сломаны (и, кажется, уже давно).

Мрачноглаз проснулся и увидел над собой склонившуюся Принцессу, которая с интересом наблюдала за его лицом.

— Кошмары, Избранный? — с надеждой спросила она. — Ты так дёргался, особенно глазами, что тебя точно посетила ночная карга, благословив ведениями Бездны, — девушка начертила в воздухе пентаграмму. Надо будет поговорить с ней об этом. Потом. Как-нибудь.

Мрачник распутался из своего плаща и потянулся было к кошельку, но вспомнил, что он не знает точное число монет в нём.

— Не кошмар, но довольно неприятный сон. Липкий, я бы сказал. Может, вчерашняя альма была заражена мозгогрибом, — предположил парень, поднимаясь.

Крыс, хлопотающий у костра, жаря на сковородке вчерашнюю альму, остановился и посмотрел на Мрачноглаза нерешительно.

— А может и что-нибудь другое. Да, скорее всего, не мясо — Крыс бы заметил. Он же такой хороший повар, — Мрачник постарался сгладить неловкость.

Крыс удовлетворённо продолжил готовку. Как легко, нахваливая умения и профессионализм кого-то, полностью переложить на этого кого-то всю работу. Да они сами будут эту работу вырывать из рук.

— Да, сны — это вообще что такое? Странная штука: лежишь бурдюком без сознания полсуток, а в голове безумные вещи происходят. Прям как смех, иностранные языки, своя и чужие перспективы или воздух, но все уже притёрлись к этому безумию, — с этими рассуждениями Принцесса отправилась готовить пегов к путешествию. И её даже не надо называть самой лучшей в мире пегашницей.

Парень достал из седельной сумки палочку и принялся стилетом из трости вырезать на ней черточки.

Чтобы проверить свои способности к языкам Мрачноглаз разработал свой язык: каждый символ обозначал звук и был вертикальной чертой, а различались они разными горизонтальными черточками (вот такими: “I”, “Г”, ”L”, “E”, “-I”. Конечно, при плотном написании горизонтальные черточки сливались, и невозможно было понять: они относятся к текущему символу и предыдущему. Но первый раз человек язык придумывает, нужно отнестись с пониманием). Его способность действительно сработала, и он легко понимал эту древопись всего лишь ценой сомнения окружающих в его рассудке.