Сейфо снова поперхнулся (возможно, проблема была действительно в еде):
— Она серьёзная. И даже когда шутит, делает это зло. И у неё печальные глаза. Впрочем, все пустынницы такие. Ты ведь знаешь, Мрачноглаз, какие наши женщины хохотушки. — Внезапно Сэйфо сам стал очень серьёзным. — Моя родина… Она словно объята злым огнём. Её жизнь нуждается в спасении, а они Горящего прогоняют.
Это смешно, когда пепельные фермы полностью сгорели? Ха-ха. Когда Доминика казнила целый род? Ха-ха. Когда Дневилоловы захватили весь Обсидиановый берег? Ха. Ха. Когда Плохие земли расширяются с каждым днём? ХА! ХА! Это и у меня воспаляет злой огонь внутри тела, — Сэйфо яростно набросился на своё мясо на палочке, словно в чём-то из сказанного была его вина.
+++
Принцесса и Гримстих неторопливо прогуливались по улочкам Печали, лавируя среди усталых жителей. Свет и тени здесь сражались особенно непримиримо. Обилие растений между домами, конечно, нервировало, но они явно неопасные. Такие вялые люди вряд ли стали бы придумывать традиции с жизнью со смертельной опасностью. Возможно, с жизнью с растениями, высасывающими всю радость.
— Ты же с Джоном, верно? Как это у тебя получилось, Грим? — плохо скрывая жгучий интерес, спросила Принцесса.
— Хочешь знать мой секрет, человек? И это не то, где я спрятала своё золото? Хорошо, слушай, — Грим заговорщицки подтянулась к девушке. — Нужно быть одной из двух женщин на корабле, одна из которых — Смешинка.
— Это мне не поможет, — грустно вздохнула Принцесса. — Я одна из двух девушек в партии и проигрываю одной отсутствующей занозе. Да Смешинка на её фоне просто мечта поэта!
— Кобольдова борода! Ты просто нашего капитана ещё плохо знаешь! Хотя и я, Прародители мне свидетели, не очень хорошо знакома с творчеством ваших поэтов, может они одержимы демонами и гниением, — опорочила своего капитана Гримстих.
— Да у неё уже есть идеальная пара — Дреки. А у Занозы идеальная пара — пинок по тощему заду в сторону помойки, — опорочила соперницу Принцесса. — И у тебя идеальная пара, да?
— Зависит от твоего определения идеальности, человек. Джон в последнее время ведёт себя как выживший после обвала, то есть, по-вашему, дурак. Я могу бросить его, как проклятое кольцо в лаву. Вон, Первак мне внимание уделяет.
— Первак? — удивилась Принцесса, но потом поняла: — Ах да, гномы же любят камни.
— Эй, я не гном, армию гоблинов в твердыню моей касты! Я — миним, и это звучит гордо, — но по интонации Грим можно было понять, что она скорее находит свои слова забавными, чем гордыми.
— Какая красотка! Недавно у нас? — перед Принцессой встал мужчина в плохо сочетающейся броне и дурацком шлеме-маске какого-то монстра.
— Я тебя казню, — красотка показала ему кулак с браслетом, который держал под рукой лезвие.
— Какая пылкая! — мужчина примирительно поднял ладони. — Но я не хочу ничего дурного. Просто скоро у нас будет проведён конкурс красоты, — он махнул рукой на группу девушек в компании стражников (девушки молча смотрели на землю, в общем, ничем не отличаясь от остальных жителей острова). — Я подумал разбавить наших красоток красоткой не отсюда. Думаю, у тебя очень хорошие шансы, милая.
Принцесса взглянула на подругу:
— Вот и дело появилось.
— Песнь эльфов, это ведь человекоцентричный конкурс красоты. У вас же накаченность рук не признак женской красоты? Да и из волос я не видела, чтобы вы заплетали женские бороды, — Гримстих, скривившись, потрогала свои бесцветные слабые волосы и вспомнила, что она не гном, а гордый миним, и уже не может заплетать из волос что-то особенное.
+++
Гриффин и Джон быстро нашли таверну, которая располагалась на одном из немногих открытых пространств, не скованных обнимающимися домами. Внутри было грязно, но по-домашнему. В таверне было полно народу, который вместо полагающегося в таких обстоятельствах весёлого шума и смеха, подозрительно тихо перешёптывался.
Старпом отправился обсуждать с хозяином закупки, а Джон сел за свободный стол и принялся нетерпеливо барабанить этот стол пальцами, прислушиваясь к разговорам.
— Жаль уголь закончился, всего на пять флагов хватило.
— Хватит так шутить. Он, кажется, серьёзно относиться к этой старой королевской ерунде. А раньше нельзя было смеяться над королями.
Одинокий человек с длинным носом и печальными глазами, облачённый в массивную броню, поднял голову от стола и произнёс пьяным голосом:
— Я что, какая-то шутка для вас? Шут… — затем нахмурился и что-то осознал. — А, ну да.
Спорщики затихли, с опаской глядя на могучего воина, но тот решил вернуться ко сну.
В таверну неторопливо вошли стражники, и один из них сразу же указал на Джона. Это было дурной приметой, и в этот момент Джон почувствовал себя очень суеверным.
