Так и в этот раз отроки, посланные с известием на поиски, долго шли по следам, пока, наконец, не вышли к княжескому биваку на небольшой опушке леса. Князь и его свита отдыхали после удачного промысла. Во временном лагере уже поставили княжеский походный шатёр. Чуть поодаль от него полыхал костёр, над которым на самодельном вертеле жарилась туша только что добытого кабана. Вокруг суетились несколько ловчих в плотных домотканых рубахах, подпоясанных кушаками и портках, заправленных в онучи и перетянутых узкими кожаными ремешками.
Станислав мирно беседовал с сыновьями, сидя на поваленном сухом стволе под кроной большого дерева. Высокий и статный дворовой отрок, соскочив с коня, решительно направился к князю. Святослав был вынужден на полуслове прервать беседу и обернуться к подходившему отроку. Недовольное выражение его лица не сулило молодцу ничего хорошего. Но тот не стушевался и, отвесив князю поклон, бойко заговорил:
- Уж не гневись, княже, что дерзнул тебя обеспокоить в час потехи, но я не посмел бы, коли не спешная нужда.
- Ну, что же, сказывай – какая такая спешная нужда приключилась, - чуть смягчившись, отвечал Станислав.
- Гонцы прибыли, светлый княже, из Святограда с худой вестью. Отче твой, Великий Каган Велимир, скончался, прости Святой Дух его душу грешную.
Все разом умолкли, сражённые нежданной новостью, и посмотрели на князя. Тот медленно поднялся, на его скуластом бородатом лице с глубоко посаженными глазами, мало что отразилось. Лёгкий ветерок слегка теребил его длинные, до плеч, тёмно-русые волосы, стянутые на лбу серебряным обручем. Было не понятно какие эмоции у него в душе, опечалился он или обрадовался. Лицо его лишь слегка вытянулось и напряглось. Ничем другим он не выдал своего внутреннего состояния, оставаясь внешне спокойным:
- Когда? – коротко спросил он.
- Гонцы сказывали, восемнадцатого дня, сего месяца, - ответил отрок.
- Ну что ж, знать пришло его время. Все мы под Светлым Духом ходим, ему и решать, когда и кого из нас грешных к себе призвать. Царствие небесное моему родителю, на всё воля нашего Духа.
Станислав, как и большинство детей Великого Кагана, редко виделся с отцом и мало с ним общался. Велимир всегда был для него словно чужой. И воспринимал он его скорее, как правителя, чем как отца. С детства его воспитывали сначала мать и няньки, а затем - наставники и воеводы, которых назначал для этого его родитель. Позже в жизни княжича появились ролланские волхвы, наставлявшие его в новой вере.
Отец и сын никогда не были особо близки, а после отъезда Станислава на княжение во Вручай, тонкая нить их личных отношений и вовсе стала эфимерной. Словно и не было родства. Отношения поддерживались в основном официальные, как между вассалом и сюзереном. Главным в них было сбор и уплата точно в срок ежегодной дани Святограду, а также, участие местного ополчения во всех многочисленных военных походах Великого Кагана. С этими задачами Станислав успешно справлялся. Велимиру, в отличии от старших братьев, не перечил и жил в своей земле спокойно.
Здесь он довольно рано женился на юной красавице из старинного рода лютичей, чтобы породниться с теми, кем ему, волею Судьбы, да по приказу отца, пришлось править. Молодая жена родила ему нескольких крепких сыновей. Так и жил Станислав уже много лет в кругу своей семьи, отлучаясь ненадолго лишь два раза в год на полюдье, да для участия в отцовских походах и разборках с соседями. Вверенную ему землю он оберегал, правил крепко и, казалось бы, ни на что большее не претендовал. Но в тайне, как и все велимировичи был амбициозен. Его гордость задевала необходимость во всём подчиняться Святограду. В душе он желал большего. Однако, при жизни Велимира это было невозможно.
Особой любви к отцу он никогда не испытывал. Да, откровенно говоря, Велимир в ней и не сильно нуждался. Детей у него было в избытке. Властному святоградскому государю вполне достаточно было, что сын исправно справляется со своими обязанностями удельного правителя. Демонстрировать нежные родительские чувства было не в привычках Великого Кагана. Поэтому удивляться довольно сдержанной реакции сына на кончину отца не приходилось.
Однако, Станислав и его сыновья, соблюдая традиции нового культа, коротко помолились за упокой души. После чего князь снова обратился к отроку, прибывшему из Вручая:
- Что ещё скажешь? Бала ли грамота какая-то прислана?
- Была, княже. Гонцы из Святограда с утра уж дожидаются в твоей светлице, да сыскать тебя не могли сразу, чтоб весть передать. Уж больно далеко ты в дебри забрался.
- Верно сие. Пришлось. Дичины тут непуганой больше. Кто ж ведал, что такое приключится. Думали тут и заночевать до утра, но видно придётся в обратный путь собираться. Надобно до темна успеть домой.
- Обожди малость, светлый княже, - взмолился один из ловчих, - С утра крошки хлеба во рту не было. Люди устали, да и мясо уже готово. Остынет же. Дозволь поснедать чуток, тогда и в путь веселее будет выдвигаться.
