— Всё не так. Когда мы только попали под его влияние, мы чувствовали давление и его голос здесь, — собеседник указал себе на лоб, — но со временем это давление становилось меньше, пока не утихло совсем. Теперь мы такие же, как и вы, но мы все равно с кланом Ро’Фанг.
Это заставило меня на миг задуматься о том, а какого это: ощущать то самое давление? Как оно отразится на мне? И способен ли Владыка их взять под контроль обратно в таком случае?
— А что вы ещё ощущали, пока чувствовали Даггоната? — задала я новый вопрос, но чисто из любопытства. Эрдорат сначала помолчал, а затем слегка качнул гребнем.
— Чувствовал… только Его волю и эмоции. Он не такой злой, каким вы его рисуете, нарушители воли Владыки. Он, как и Орт’Фанг, заботится о нас, хоть и по-своему.
— Поняла, — коротко ответила я, сложив гребень. Что ж, будет мне о чём подумать, когда я доберусь до храма. Возможно, «Странник», Эрдарион и остальные из моего клана не одобрят, если я всё-таки решусь испить чужую кровь, но в моей голове начала закрадываться мысль о том, а не зря ли я сопротивляюсь? Тем более, что я уже почти наверняка уверена, что он меня примет без лишних вопросов, а бросать вызов местному богу или даже его ближайшим сподручным, не имея за собой ни артефактов, ни особых способностей, равносильно самоубийству.
Я поднялась с места и принялась помогать уже нашим пленникам, раздавая им целебную похлёбку из эс’курана, а также по возможности обрабатывая раны. Наши захватчики не возражали, однако они следили, чтобы я не пыталась освободить сородичей. Один из пленных вскоре спросил у меня, что им ожидать от Орт’Фанга, на что я ответила ему сухо и коротко:
— Нас хотят обратить в веру их Владыки.
В повозке сразу поднялся шум, сопровождающийся проклятиями в сторону Даггоната. Было видно, что клан Рокхана крайне неохотно примет предложение Орт’Фанга, и среди них немало тех, кто предпочтёт умереть, но не предать духов предков. Это меня одновременно и заставило гордиться, что я жила среди таких смелых драконидов, и расстроиться, потому что я знала, что их будет ждать. Скорее всего — смерть…
«Может, я зря поверила на миг, что Даггонат не такой уж и плохой? Его приспешники убьют множество моих сородичей!» — сухо сжала я зубы. Да так, что аж челюсть заболела.
— Атакама что-то готовит? — неожиданно меня окликнул один из пленников. Я подняла голову и увидела Хор’Гарата, который сидел весь связаный по лапам и крыльям. От моего внимания не ушло и то, что на него потратили куда больше верёвок, чем на других. Видимо, на контроль сильнейших воинов нашего клана тратили куда больше сил, чем на остальных.
— Хор… У меня нет плана. А что ты думаешь по этому поводу? — спросила я, поднося к его морде похлёбку и помогая её пить.
— Не принимать веру лживого Владыки! — разревелся тот так, что в повозку к нам даже заглянули охранники, с подозрением прищурившись и приподняв гребни, — Ро’Фанг — предатели Дар’Ша! Ро’Фанг есть разрушители и убийцы клана Рокхана! Ро’Фанг…
Я вздохнула. Откровенно говоря, я не могла не согласиться с ним, ибо я то же самое чувствовала не так давно, когда увидела отделённую от тела голову Анемоса. Не сказать, что прям любила и уважала нашего дор’манда, но такой символичный акт победы над кланом Рокхана я запомнила, и потому винила скорее себя в том, что посмела пойти на поводу мимолётных чувств, а не встать сразу на сторону своих сородичей.
Далее я решила помочь Синнэре, которая сидела уже более спокойно и просто наблюдала за мной. Вторую ах’ханку я уважала куда больше, а потому, желая услышать её мнение, встретила её сразу вопросом, когда подошла:
— Как ты планируешь поступить?
Та подняла на меня голову, и это заставило меня вздрогнуть. Вся правая половина морды у неё была в засохшей крови, один рог отломал, а перепонка на одном из крыльев разорвана, будто её на лосткутки рвали пятеро врагов одновременно.
— Это позор для Синнэры. Ах’хан потеряла дор’манда, потеряла клан, а когда дракх’кханы схватили Синнэру, враги сделали то, что Хаар хотел сделать с Атакамой. Орт’Фанг остановил врагов и приказал прекратить, но Орт’Фанг опоздал.
Она слегка раздвинула колени, и я с ужасом увидела на её бёдрах и промежности кровавое месиво с застывшей кровью, а также разбитые и треснутые пластины возле её интимного места.
От такого зрелища моё сердце едва не остановилось. А что, если эти негодяи сделали и со мной такое, пока я лежала без сознания? Дрожащими лапами я начала щупать себя в районе междулапия, и только убедившись, что я была цела там и ничего не болит, я с сочувствием положил ладонь на колено подруги.
— Поняла, — и я тут же сжала когтями колено, чувствуя, как от подобного к моей душе приливает ярость. Они посмели вот так оскорбить мою подругу! Не прощу!
