«Всё понятно», — решительно покачала я головой. Они нападают, потому что думают, что мы не лучше, и сейчас он ждёт примерно то же самое от меня. Но вполне вероятно, что Эрдорат сейчас ловит разрыв шаблона, встретив не просто обычного дракх’кхана, а более разумного попаданца в него… Или более глупого и трусливого. Кто знает…
Ладно — раз уж я выбрала пощаду для него, то попробую завязать разговор дальше.
— Я не такая, как остальные. Ты не будешь нападать на меня, если понимать, что Атакама — не враг тебе? — решила уточнить на всякий случай.
Эрдорат какое-то время снова молчал.
— Эрдорат не может убить тебя… Эрдорат обречён… Яд региус’варан разъесть тело и обездвижить Эрдората… Атакама добить врага и съесть сердце… Сила врага и воля Владыка пребыть с Атакама…
— Не враг я тебе! — возмутилась я, вскакивая, но тут же удивлённо охнула, услышав знакомое слово и осознав его. Он сказал про региус’варана? Это тот самый зверь, о котором упоминал старый охотник. Получается, сейчас его ранил тот самый хищник, который уложил по итогу и нашего на лежанку.
И… Владыка. Он упомянул его, хотя в клане Рокхана я даже не слышала о нём. Что это всё значит?
— Кто твой Владыка? — решила начать я с обратного порядка.
— Владыка… Тот, кому суждено править этот мир… Мы его воины… Его воля — наша кровь… — кратко объяснил мне Эрдорат. Серый попытался хотя бы привстать, опираясь на крылья и единственную здоровую руку, но у него получилось только чуть-чуть приподнять торс и лечь на бок, тяжело дыша. Да уж — похоже, он вряд ли когда-нибудь сможет ходить.
«Его воля — наша кровь… Интересно, это метафора или что-то более серьёзное?» — задумалась я. Для меня это звучало предельно невнятно.
— Как проявляться его воля? Как узнать, есть ли она во мне? — начала я уточнять.
— Я… Не чуять связь с воля Владыки. Но ты… Можешь пить мою кровь… Почувствовать его… Он помогать тебе, Атакама… — отвечал мне Эрдорат, хрипло дыша, в то время, как я хмурилась всё сильнее и сильнее. Не нравилось мне это мутное предложение. Возможно, это было лишь очередным сумасшедшим суеверием одного из кланов, но я сразу поняла, что принятие его предложения не сделает мне лучше.
— Как он это делать через кровь? Как он выглядеть? — наконец, вздохнув, спросила я.
Эрдорат шумно выдохнул, но его вздох перешёл затем в продолжительный кашель. Мне на секунду показалось даже, что он захлебывается собственной кровью и вот-вот откинет хвост, но к счастью, обошлось.
— Его шаманы странствовать к разные… кланы… предлагать выпить своя кровь. Она нести благословение Владыка… Мы отрекаться от духи предки… Служить только Владыка… Он слышать нас и помогать… Защищать нас и вести за собой… Но ни один дракх’кхан не знать, как он выглядеть… Он не появляться никогда перед клан Эуркарназ.
Мне оставалось только покачать головой. Похоже, я пока так и не узнаю, кто этот их Владыка. Возможно, верховный дракх’кхан, а, возможно — бог какой-то. Кто знает?
Я попыталась в это время встать, но тут же почувствовала неожиданную тяжесть во всем теле и покачнулась.
— Ох… — прохрипела я тихо, опираясь о скалу одной ладонью. Лапы дрожали от слабости и усталости, и я понимала, что сама нахожусь не в лучшем состоянии — тело было на грани истощения. Когда я ела в последний раз? В предыдущее извержение света? И судя по тому, как мой живот начало потихоньку сводить от голода, дело было именно в этом.
Я уже знала, что это особенность метаболизма дракх’кханов. Когда они ранены — их тело начинает неистово потреблять калории и ускорять регенерацию тканей. Я была за сегодня уже дважды ранена — у источника лавы и здесь. Так что в моём нынешнем состоянии ничего удивительного не было.
Бегло осматриваясь вокруг в поисках какого-нибудь выхода из ситуации, я приметила труп региус’варана, что всё это время лежал неподалёку. И решение созрело само собой.
— Она съедобна? — спросила я серого, кивая в сторону убитого хищника. Тот прищурился и тихо зашипел, не поворачивая головы.
— Всё, кроме головы… Клыки обладать железы… Создавать яд. Яд делать очень больно, если попадать под чешуя. Эрдорат получить порция яд… и лапы не слушаться Эрдорат…
Я кивнула, хоть дракх’кханы и не понимали этого жеста. Получается, эта нага была крайне токсичной, раз её яд так влияет на состояние тканей. Хотя что уж греха таить — это скорее была кислота. Только, похоже, это слово не использовалось в языке дракх’кханов, и они любую опасную жидкость, кроме лавы, называли ядом.
Тут я вспомнила снова об охотнике Мин’Гааре, который сейчас умирал в своей хижине. Вероятность того, что он или Эрдорат встанут на лапы после такой травмы — крайне мала. Если только их организм не совершит чудо, и они не отрастят новые лапы заместо старых. Но насколько я слышала от Эрдариона — это невозможно для дракх’кханов.
Однако я всё же решила уточнить для общего развития:
— Это можно преодолеть? — я указала на всё ещё слабо шипящие раны Эрдората. Тот несколько секунд молчал, а потом пророкотал совсем тихо:
— Трава эс’курана… Расти нижний пещеры… Листья иметь свойство убирать боль… Ускорять восстановление.
